Лебединый трон

Я доверяю ей…

– Она указывает вам, что делать?

– Конечно, нет. Но я люблю, когда она рядом.

– Будто домашняя зверушка?

Я ощущаю, как жар охватывает мое лицо.

– Я не позволю вам так говорить о ней. Она моя лучшая подруга.

– Неужели? Так вы спросили Летию, не хочет ли она покинуть Мерл и прибыть с вами к королевскому двору? Вы когда-нибудь спрашивали, чего она хочет, вместо того, чтобы давать приказы и ждать от нее подчинения?

– А вы спрашиваете у Тюрика?

– Он мой слуга, и я не притворяюсь в отношении него кем-то другим.

Кажется, Летия – ни то, ни другое. Мне жаль ее.

От злости или вины у меня чешутся руки влепить пощечину по его красивому лицу.

– По крайней мере я знаю, что лучше не касаться Летии или любого другого бескрылого без его разрешения, – мое упоминание о поведении Люсьена на пляже заставляет его покраснеть. Я продолжаю давить: – Почему вы здесь, Люсьен? Вы явно презираете меня. Почему не пустили меня ко двору одну, не позволили мне совершить смертельную ошибку? Вы словно жалеете, что не убили меня, когда у вас был шанс.

– Перестаньте драматизировать. Я не презираю вас. Я ненавижу то, что вы отстаиваете. Что мы отстаиваем. Но я… – он замолкает и скручивает древо. – Есть множество людей, которые наделали бы дел похуже, чем вы. Ради всех, кто живет в вашем доминионе, я постараюсь сохранить вам жизнь.

До каких пор? Пока он не решит, что я больше не подхожу?

Он глядит на меня, а его темные глаза, в которых под тусклым светом играют тени, как будто пытаются заглянуть мне глубоко в душу.

Или, возможно, он просто ждет, что я отблагодарю его за терпение.

Я закрываю глаза и пытаюсь заснуть.

В конце концов, нам хотя бы повезло с погодой. Большая часть следующей недели оказывается солнечной, и по сухой земле мы едем быстрее. Я провожу еще немного времени, изучая семейное древо, пытаясь запомнить имена и родственные связи. Все же Люсьен не так много рассказал мне о людях, с которыми я вскоре встречусь.

Он считает, что я лучше запомню детали, когда увижусь с ними. Его молчание заставляет меня нервничать, и я задаюсь вопросом, что он пытается скрыть. Иногда я спрашиваю его о семейной истории, пытаюсь найти информацию, которая могла бы мне помочь выяснить, кто убил мою мать, но у него либо нет ответов, которые я хочу получить, либо он не хочет говорить мне. Все остальное время, столько, сколько я могу выдержать, он учит меня сложным правилам поведения при дворе.