Лебединый трон

Вы четко дали мне это понять в тот день, когда разговаривали со своим отцом в библиотеке.

В ответ он хмурится.

– Я думал, только дети или бескрылые подслушивают чужие разговоры.

– Я не подслушивала, – парирую я, не в силах смолчать, – а если и так, то это только ваша вина, что вы так громко разговариваете.

– Не стоит оправдываться передо мной. Вас, вероятно, не волнует, что я думаю…

– Нет, не волнует.

– Но вам должно быть все равно, что подумают другие. Или что они могут сделать. И на случай, если мой отец недостаточно ясно выразился: если обнаружится, что вы не умеете летать, вы будете изгнаны, а следом убиты.

Вы рискуете целым доминионом из-за… из-за неспособности отпустить прошлое, – он проводит руками по волосам, теперь я интерпретирую этот жест как признак раздражения. – Ради всего святого, Ваша Светлость, уже шесть лет прошло с тех пор, как ваша мать умерла. Наверняка уже…

Он замолкает, глядя на меня.

Понятия не имею, что он увидел, но я чувствую холод. Словно иней оседает на моей коже, а воздух замерзает в легких.

– Вас там не было. Вы не могли видеть, что те монстры сделали с ней. Вы ничего не знаете о кошмарах, о… – карета резко подскакивает, когда колеса вырываются из грязи и раздается треск. Я смотрю вниз: я держала книгу так крепко, что случайно вырвала пару страниц. – Вы ни… – Мой голос срывается, и я начинаю фразу заново: – Вы ничего не знаете.

Люсьен молчит. На его лице застыло странное выражение, но я не собираюсь тратить время, чтобы понять, какое именно.

Вместо этого я собираю разбросанные страницы и пытаюсь вложить в свою книгу. Это тяжело, потому что мои руки дрожат, а бумага такая тонкая и прозрачная, легкая, как пух, что я боюсь причинить книге еще больший вред. Я все еще пытаюсь разобраться с ней, когда слышу голос Люсьена.

– Смотрите, мы почти на месте. Серебряная Цитадель, город Фарн.

Я выглядываю из окна. Вдалеке виднеется бледно-серый замок, нависающий над городом, который спускается по склонам крутой долины прямо к морю.

Я уже хотела спросить, почему его называют серебряным, но тут лучи солнца пробиваются сквозь облака, и я все понимаю. Замок на закате блестит.

– Это прекрасно.

Мой спутник откидывается к стене в своем углу кареты и пожимает плечами.

– Снаружи. Но я бы не променял все это ни на один камень Хэтчлендса.

Это первый раз, когда я слышу, как он упоминает свой дом, и глубина его взгляда удивляет меня. Но в следующий момент он слегка улыбается.