Лебединый трон

Если меня попросят раздеться здесь и сейчас, чтобы это доказать…

Король качает головой:

– Сейчас, сын мой? На глазах у всех придворных? Я и слышать не хочу о мысли подвергнуть нашу кузину такому испытанию, – мои плечи опускаются от облегчения, хотя я уверена, что дядя больше заботится о своей репутации, чем о моей скромности. – Но как бы там ни было, леди Адерин может убедить нас в своем статусе и другим способом, – он смотрит на меня, а потом указывает на слугу рядом с подносом. – Обожги его.

– Отец! – Арон делает шаг вперед.

– Но ты прав, мой сын. Есть правила. Так что ты сделаешь мне одолжение, Адерин, если коснешься кожи этого человека.

Ужас заставляет меня открыть рот.

– Но, Ваше Величество, обычаи запрещают…

– Запрещают? – Тон короля мягкий и недоверчивый. – Разве не я король? Разве не я придумываю обычаи?

Я долю секунды медлю.

– Конечно, Ваше Величество.

Он поднимает руку и крутит ею, глядя на играющий свет в разноцветных камнях своих колец, вместо того, чтобы смотреть на меня.

– Слухи бегают куда быстрее карет. Хочешь знать, какие разговоры до меня дошли за последние несколько недель? – Не дожидаясь ответа, он продолжает: – Ходят слухи, что моя племянница была убита в результате инцидента, в котором погибла ее мать, а ее место заняла бескрылая самозванка. Что мой брат в своем горе был каким-то образом обманут.

– Но вы же не можете в такое поверить, – в моем голосе невольно звучит насмешка. – Это ложь.

Король поднимает на меня глаза.

– Тогда докажи это.

Я поворачиваюсь к Люсьену, ищу помощи, хоть какой-то выход. Но он качает головой – едва заметное движение – и опускает взгляд.

– Мы ждем, – бормочет дядя. Один из стражников у трона слегка шевелится, его пальцы тянутся к рукояти топора, висящего у него на боку.

Слуга пристально смотрит на меня. Его глаза полны страха – но что я могу сделать? Я беру поднос из его рук и передаю его Люсьену. На мужчине перчатки и туника с длинными рукавами.

– Закатайте рукава. Так будет болеть меньше. – Мужчина повинуется и протягивает мне руку; он дрожит. – Простите, – бормочу я.

Наконец я кладу руку на его кожу, сплетая пальцы вокруг его запястья. Мужчина вздрагивает, он сжимает рот вместе с растущим жаром, чтобы не закричать, но вскоре боль становится слишком сильной. Он начинает стонать, борясь с желанием выдернуть руку. Я чувствую запах горелых волос.

– Достаточно.

Я отпускаю его.