Лебединый трон

Я улыбаюсь и стараюсь быть обаятельной, обещать много – в плане торговли и так далее – в то время как на самом деле соглашаюсь на очень малое. Некоторые люди знали моего отца, или мать, или их обоих, поэтому я стараюсь вести разговоры так, чтобы выяснить, кто из них был другом моей матери, а кто – врагом. Но Люсьен безжалостно кладет этому конец.

– Ее Светлости трудно говорить о родителях, учитывая ее недавнюю потерю – вы, конечно, понимаете, – и поэтому мои посетители кивают и переходят к менее личным темам.

Каждый вечер я провожу почти так же, как и вечер до этого: три часа мне приходится беседовать с теми же людьми, с которыми я беседовала накануне вечером, стараясь не обращать внимания на фальшивые комплименты и намеки от мужчин, соперничающих за право стать моим мужем. Люсьен, кажется, наслаждается своими вечерами куда больше. Когда я замечаю его, сидящего за одним из нижних столов, мне всегда кажется, что он улыбается или весело болтает с кем-то, а после обеда он часто проводит время с леди Ниссой, наследницей владений Ланкорфиса.

Ей он тоже улыбается.

Каждую ночь, после того, как Летия считает, что я забралась в постель, я снова встаю и пытаюсь перевоплотиться.

Я не могу перестать беспокоиться о том, что сказал Арон: я доказала, что не бескрылая, но не доказала, что могу летать. Какая-то часть меня начинает надеяться, что с течением дней мне не придется это подтверждать. Но все равно я боюсь. Поэтому каждую ночь я снимаю ночную рубашку и стараюсь расслабиться настолько, чтобы изменить свою форму.

И каждую ночь я терплю неудачу. Я просто вспоминаю тот день, когда умерла моя мать: жуткую боль в крыльях, когда мы пытались сбежать, а затем удар когтей по позвоночнику. Я никогда этого не забуду.

Прошло две недели, как мы прибыли в Цитадель, и я чувствую себя совершенно выдохнувшейся. Но наконец подворачивается удобный случай: День красных угольков, время воздержания от алкоголя и долгих размышлений.

День, в который нельзя вести никакие дела. Выходной день. Несмотря на усталость, я заставляю себя встать пораньше, сверяюсь с набросками замка, которые сделал для меня Люсьен, и иду в библиотеку.

В моей руке зажат листок бумаги, который я нашла среди вещей отца после его смерти. На нем почти ничего нет, только имя и адрес, написанный отцовским почерком: «Дикс (?) Флейфезер, Кроуснест-корт, рядом с Лонгшип-стрит, Нижний Фарн».