Розовая гавань

Она суше, чем песок в арабской пустыне! – И он шагнул к Гастингс.

– Нет! – взвизгнула та, пытаясь вырваться, но Грилэм держал крепко.

– А теперь послушай меня. Иди с Северном, ты должна стать его женой сегодня. До нас дошли вести, что вокруг Оксборо рыщут незнакомцы, скорее всего банда де Лючи. У нас нет выбора. И постарайся хотя бы не мешать ему.

Гастингс почувствовала на талии руку Северна. Он подхватил ее и понес обратно в спальню.

– Я сделаю ей не слишком больно. – Он захлопнул ногою дверь, запер ее на ключ, положил Гастингс на кровать и приказал: – Не двигайся.

Все получится быстро, а если начнешь вырываться, то тебе же будет хуже.

– Что ты собрался делать с моим кремом?

– Ты же абсолютно сухая, и крем облегчит нам дело. Черт побери, ты хоть знаешь, что я должен сделать?

– Ты должен покинуть мою спальню. Я не разрешала тебе вламываться сюда и хочу, чтобы ты выполнил обещание. Те люди не смогут проникнуть в Оксборо, он хорошо укреплен. Если у тебя есть хоть капля чести, ты сдержишь слово.

– Послушай, миледи, – начал Северн, усевшись на кровать, – я уверен, в лесу бродит Ричард де Лючи. Его жена умерла, наверняка он сам ее прикончил и явился сюда за тобой. Я должен скрепить наш союз. На это у меня только сегодняшняя ночь. Завтра будет битва. Ты поняла?

– Мог бы раньше сказать, а не набрасываться молча. – Гастингс внезапно успокоилась.

– Я же говорил, что у меня нет выбора. И ты моя жена. К чему лишние слова?

Он сидел неподвижно, только внимательно глядел на нее.

Отец лежит внизу в погребальном саване. Ричард де Лючи рыщет возле замка. Ей не на что надеяться.

– Хорошо. Я не буду сопротивляться. А ты больше не рви мою одежду.

– Тогда оставайся голой. – Он снял с нее остатки рубашки. – Раздвинь ноги.

Это оказалось намного труднее, чем она представляла. Гастингс крепко зажмурилась.

– Согни колени.

Она знала, что он смотрит на нее, смотрит туда, куда не заглядывал еще ни один человек. У нее пересохло в горле.

Она чувствовала, как скользкие от крема пальцы все глубже пробираются внутрь, и, несмотря на ее старания, тело само попыталось отодвинуться.

– Мне больно, – прошептала Гастингс.

– Ты делаешь правильно. С тобой ничего не случится. Все кончится быстро. – Северн неожиданно встал. – Не сдвигай ноги.

Открыв глаза, она с изумлением увидела, как он намазывает остатками крема свою внушительных размеров плоть.

– Лежи смирно, я сейчас все сделаю.