Розовая гавань

– Ты уехал, ничего мне не сказав, – вкрадчиво произнес Северн, – оставил меня валяться в кровати, насильно одурманенного сонным зельем. Не знаю, что ты делал, но вряд ли мне это понравится. Ты поступил нечестно, Грилэм.

– Идем, я пролью бальзам на твои раны, – воскликнул тот, хлопнув его по здоровому плечу. – Гастингс, нельзя ли подать моим людям эля? И, если тебя не затруднит, осмотри раненых.

– Осмотри людей лорда Грилэма, – приказал Северн. – А мы с ним выпьем аквитанского вина, если после тебя и госпожи Агнес там что-то осталось.

– Не обижай Грилэма, – заявила она.

– Видал, Северн, у меня есть покровительница. Не вздумай меня обидеть.

– Ступай, госпожа, – снова приказал Северн жене и отвернулся.

Гастингс очень надеялась, что плечо у него болит достаточно сильно.

– Держи меч в ножнах, Северн, иначе я позову на помощь твою жену. Ладно, не рычи. Это превосходное вино я сам привез тебе. Отец Кассии владеет виноградниками в Аквитании.

– Грилэм, что бы ты ни сделал, это меня не обрадует.

Но я готов слушать.

– Малый, которого ты отослал к Ричарду де Лючи, был ужасно тебе благодарен, что ты не стал его пытать…

– Не стал пытать? Боже милосердный, да ведь Гастингс заставила его вывернуться наизнанку. Он чуть не лишился рассудка и хотел умереть.

– А потом ему стало легче, и с телом ничего не случилось. Ни переломанных костей, ни содранной кожи. Как я уже говорил, он тебе благодарен. Он думал, что ты убьешь его, но ты его пощадил и отправил к хозяину.

Убить малого решил сам Ричард де Лючи, однако тот, его зовут Осберт, ухитрился выжить и, набравшись сил, пришел сюда. Узнав, что ты еще болен, Осберт обратился ко мне. Короче, Северн, я сделал для тебя что смог. Теперь у тебя одним врагом меньше.

– Нет, Грилэм, ты не должен был… Скажи, что ты не прикончил ублюдка. Но ты убил его, да? Ты осмелился поднять руку на моего врага. Он же был не твоим врагом, а моим, однако ты дерзнул его убить. И ничего мне не сказал. Ничего, Грилэм, мерзавец ты этакий.

Гастингс услышала смех Грилэма, увидела гневное лицо мужа, хотя его голос оставался вкрадчивым, а сам он – неподвижным. Отец, находясь в ярости, всегда поднимал крик. Всегда. И домочадцы успевали скрыться прежде, чем он пустит в ход кулаки. Но Северн не такой.

О случившемся Гастингс узнала от Норберта. Неужели мужчины рождены, чтобы убивать, калечить и уничтожать? Впрочем, уничтожить Ричарда де Лючи – благое дело. Гастингс подошла ближе.