Неутомимая охотница

Хелен, с первого взгляда понявшая, кто перед ней, брезгливо скривила губы и немедленно отпарировала:

– Мои достоинства могут быть несомненными, но ваша грубость, сэр, еще более очевидна, мало того – невыносима.

Лорд Кроули отступил. Четко очерченные губы растянулись в уродливом оскале.

– Это ваше первое свидание с лордом Бичемом, дорогая? Умоляю, будьте осторожнее. Бичем – человек опасный. Он не будет обращаться с вами так хорошо, как я. – И с поклоном добавил: – Я, как вы уже слышали, Кроули. А кто вы?

Хелен широко улыбнулась:

– А я – леди, сэр.

– Проваливайте, Кроули! Мы с дамой заняты.

– Чем именно, позвольте поинтересоваться?

Лорд Бичем медленно поднялся и устремил на Кроули пронизывающий взгляд. Тот нервно поежился.

– Тут нечего скрывать, Кроули. Мы партнеры.

– В чем, позвольте спросить?

– А вот это не ваше дело. Убирайтесь!

– Вы заинтересовали меня, Бичем.

Он отсалютовал Хелен стеком, повернулся и грациозно вскочил в седло.

– Держитесь подальше от него, – велел Спенсер, глядя вслед всаднику, пока тот не скрылся из виду.

 – У меня репутация соблазнителя: занятие вполне невинное по сравнению с пороками лорда Кроули. Он же питает неутолимую жажду ко всяким мерзостям. Поверьте, он – воплощенное зло.

– Каким мерзостям?

– Он паразитирует на бессилии и несчастьях, – коротко бросил лорд Бичем. – Итак, на чем мы остановились?

– На Роберте Бернелле и лампе. Он писал, что никаких чудес лампа не совершала. И это при том, что король и королева целыми днями безуспешно терли ее.

Наконец осенью 1279 года Элинор тяжело заболела. В то время в Лондоне бушевала какая-то злокачественная лихорадка, и королева вместе с тремя придворными дамами слегла. Все фрейлины умерли, и король был безутешен, опасаясь, что за ними последует и любимая жена. Тогда-то он в качестве последнего средства и взял лампу. Врачи отказались от королевы, и король положил лампу на руки Элинор.

Хелен умолкла.

– И что же случилось?

– Элинор выжила.

– Насколько я припоминаю, – заметил лорд Бичем, – королева Элинор родила невероятное число детей. Если она перенесла столько родов, неудивительно, что любая лихорадка была ей нипочем.

– Она беременела почти каждый год, – согласилась Хелен, – но болезнь была заразной и очень опасной, и три женщины скончались. Не будьте циником, сэр.

– А что писал Бернелл?

– Король завернул лампу в лоскут дорогого алого генуэзского бархата и поставил под стекло.