Невеста-обманщица

Он никогда не стал бы бить тебя или провоцировать на скандал. Он просто стал бы тебя избегать, и вы оба были бы несчастны.

Мелисанда пристально смотрела на Тони.

– Я не верю тебе. Дуглас Шербрук любит меня. Он любил меня три года назад и любит до сих пор. Ему не удастся излечиться от этой любви до конца жизни. Я буду его последней любовью. Ты разбил его сердце, женившись на мне, и он навсегда возненавидит тебя за это.

– Надеюсь, что нет, – тихо ответил Тони. – Надеюсь, что я задел только его гордость.

Но, думаю, он быстро оправится, увидев, каких трудов мне стоит удерживать тебя под контролем. Он с благодарностью пожмет мою руку и облобызает меня тысячу раз.

– Ты говоришь так, словно меня не за что любить или уважать, – грустно разглядывая свои руки в светлых перчатках, сказала Мелисанда. – По твоим словам выходит, что ты женился на мне, только чтобы спасти своего кузена. Я думала, что ты действительно любишь меня, раз отчаялся на такой поступок.

– Ты не ошиблась, я люблю тебя.

Но при этом я трезво оцениваю твой характер. Не бойся, твой брачный контракт от этого не пострадает. Я внесу в него ту же сумму, что обещал тебе Дуглас. Твой отец также знает об этом из письма, которое я оставил ему.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Вряд ли стоит рассказывать об этом, Мелли, до тех пор пока все окончательно не определится. – Он улыбнулся ей. – Надеюсь, твой отец оценит мою пунктуальность, когда мы прибудем в Клейборн-Холл минута в минуту.

Кстати, дорогая, тебе не идет такой строгий вид. Советую тебе немного расслабиться ближе к дому.

Мелисанда презрительно промолчала, но через минуту не выдержала и полезла в ридикюль за зеркальцем. Привычными движениями подправив все, что она сочла нужным, и почувствовав себя во всеоружии, Мелисанда убрала зеркало и уже снисходительно посмотрела на мужа. Тони вздрогнул. Господи, сам дьявол сделал ее такой красивой! Он до сих пор не мог до конца поверить в то, что это его жена.

Когда она так смотрела на него, он был готов как дурак позволить ей вить из него веревки. Ему приходилось подавлять это в себе всеми силами, иногда даже срываясь на грубость. Он ни о чем не жалел. К черту условности, к черту Дугласа, к черту все, он хотел эту женщину, и он получил ее.

А теперь надо научиться с ней жить. И сделать так, чтобы эта жизнь была приятна им обоим. Но самым трудным будет добиться прощения Дугласа.