Ледяной

Я вижу тебя в другом обличии – в шкуре внутри шкуры.

– Твои слова бессмысленны, – сказал призрачный волк.

Внутренний глаз Эдме моргнул.

– Это не бессмыслица, Фаолан.

Она действительно разглядела больше, чем видел ее внешний глаз. Ветер вздыбил шерсть призрачного волка, волоски превратились в перья – перья с белыми как снег пятнами. Зеленые глаза стали золотистыми.

– Меня зовут не Фаолан.

Внутренний глаз Эдме снова моргнул.

– Ты прав. Тебя зовут не Фаолан.

Эдме как зачарованная наблюдала за странным преображением.

Существо перед ней стояло на краю зияющей пастью пещеры; темнота ее неотвратимо манила, словно подбираясь все ближе и ближе.

– Кто я? – в отчаянии спросило существо. А в следующее мгновение пятнистая сова, которая за несколько секунд до этого была покрытым инеем волком, стала растворяться в тени пещеры.

* * *

– Проснись, Эдме! Проснись! Луна уже высоко. Нам нужно отправляться в путь.

Эдме распахнула глаза. Фаолан толкал ее мордой в бок.

Волчица поднялась.

– Ты хорошо спал, Фаолан?

– Да, а ты?

– Да. Крепким сном.

Эдме ничего не помнила из своего сна – совсем ничего.

Глава шестая

Какая гадость!

Болотная крачка – единственная из всех птиц в краю Далеко-Далеко, которая прячет яйца под землей. Она откладывает их ранней весной и ждет, когда в луну Мух из них вылупятся птенцы. Но луна Мух пришла и ушла, как ушли и птицы, отложившие яйца. Никто из них не вылупился.

Поэтому Сарк-из-Топи не слишком терзалась угрызениями совести, когда решила ими полакомиться.

Добраться до добычи оказалось не так трудно, как представлялось на первый взгляд. Болотистая почва замерзла, но Сарк принесла из своей печи немного углей и разожгла их на том месте, где были зарыты яйца. Как только земля немного прогрелась, она вырыла яму и нашла два яйца.

Несколько часов спустя Сарк-из-Топи сыто вздохнула, мимоходом подумав, что, может, ей не стоило есть эти яйца.

«Как будто я и так недостаточно противна», – размышляла она, принюхиваясь к собственному дыханию. Ее беспокойный глаз бешено вращался, словно пытаясь остановить очередное содрогание желудка. Из здорового глаза лились слезы, быстро замерзавшие на морде и свисавшие с челюсти, словно второй ряд клыков. Шерсть, и без того всклокоченная, покрылась сосульками.

Последнее время Сарк не отходила далеко от печи и потому не слишком страдала от холода.