Я никогда не скажу

Может быть, отец в жалобах пытался выразить свою любовь? Или он настолько влюбился в то, что он называл своей «тюрьмой», что заполучил своего рода стокгольмский синдром[4 - Термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия.], спровоцированный сорока годами детского смеха и тихой красотой озера?

Скоро она об этом узнает.

Наконец она была готова, чтобы отправиться туда. Она терпеть не могла процедуру оформления машин в аренду, тем более что через лес от принадлежащей ей фермы, которая находилась в четырех милях отсюда, к лагерю пролегала прекрасная широкая тропа. Было чуть позже десяти, когда она оседлала Корицу и вывела ее из конюшни. Тропинка шла по красивым местам, через листья деревьев сочился свет, сквозь ветви просматривалось озеро. Ей нравилось, что вокруг царило безмолвие, если не считать звуков их с Корицей смешанного дыхания да шума случайной моторки с озера.

Она знала, что кое-кто из ее братьев и сестер захочет поскорее продать имущество, заграбастать денежки и смыться побыстрее. Но поступить так было бы преступно. Что же ей делать, ей, привыкшей выживать? Что она могла сказать им, чтобы убедить оставить все как есть? Но, как бы она ни старалась, все равно не могла найти нужных доводов.

Возле скобяного магазина тропа превратилась в настоящую дорогу.

Мэри привязала лошадь к перилам крыльца, похлопала Корицу и принесла ей воды для питья в здоровенной жестянке – такие стояли здесь у каждого крыльца, исполняя роль простейших огнетушителей, которыми мог бы воспользоваться даже ребенок. Как же ей хотелось остаться с Корицей, а то и просто вновь оседлать ее да уехать прочь, но она понимала, что тем самым лишь немного отсрочит неизбежное. Поэтому прошла сквозь подлесок и поднялась по задней лестнице к дому своих родителей.

Она посмотрела через раздвижные стеклянные двери в гостиную.

Все они – ее семья, Шон и мистер Свифт сидели на кушетках, которые ее родители унаследовали от бабушки и дедушки, и смотрели на дверь, словно заключили некое пари на то, кто войдет в нее первым. Словно ожидали появления Годо[5 - «В ожидании Годо» – пьеса ирландского драматурга-абсурдиста Сэмюэля Беккета.].

Но нет.

Никакого Годо они не ждут. Они ждут меня.

Это взбудоражило ее чувства.