Я никогда не скажу

Тогда для «Макмаффина» было рановато, поэтому приходилось есть гамбургеры с картошкой фри. И они обычно сидели за одним из дряхлых столиков для пикника на неряшливо подстриженной лужайке, подставляя солнцу свою истосковавшуюся по нему за зиму кожу.

Но вид был таким же, и запах был таким же, и то, как в ее руке сморщилась бумага, в которую был завернут сэндвич – все было настолько знакомым, что она перестала замечать покрасневшие листья на растущих поблизости кленах, и снова будто бы вернулось лето. Ей будто бы опять было семнадцать, что бы это ни значило и о чем бы ей ни хотелось забыть.

Она покончила с бутербродом, смяла бумажную обертку и снова завела машину. Радиостанция, которая составляла ей компанию по пути из Монреаля, была теперь почти полностью заглушена статическими разрядами, поэтому она настроилась на местную французскую FM-трансляцию – CIMO, как ее называли, причем ее мышцы сделали это почти рефлекторно. Сейчас там передавали «Поймай Джигги» Уилла Смита. Боже мой. Сколько раз во время своего последнего лета они танцевали под эту глупую песенку Смита? И не сосчитаешь.

У Аманды была потрясающе развита мимика, так что она подражала ему не только танцем, но и лицом. А той ночью, когда они на веслах плыли к Острову, их «на-на-на-на-на» так и раздавались эхом от поверхности воды.

– Для вас – все самые лучшие хиты, – сказал диктор, когда песня закончилась. «Самое лучшее с 1998 года».

* * *

Покрышки колес машины Марго подняли облако пыли, когда она ехала по длинной грязной дороге к лагерю Макау.

Прошло двадцать лет, но ничего не изменилось. Она напрочь застряла в 1998 году, а тут еще эта радиостанция.

Словно слайд-шоу перед ней протянулась ее юность. Слева в лес уходила тропа, где она и Аманда впервые выкурили на двоих сигарету, и где их чуть было не застала ее сестра, Мэри. Она могла запросто настучать, так что пришлось прятаться.

Теперь она проезжала мимо амбаров, куда та же Мэри педантично являлась с наступлением рассвета, чтобы вычистить стойла и начать тренировать лошадей.

Она проводила там столько времени, что сама начала издавать какой-то лошадиный запах. Мэри старалась приучить Марго к верховой езде, но сама Марго боялась этого как огня. Она изо всех сил халтурила, пытаясь ездить по возможности рысью, но, когда дело дошло до взятия барьеров, Марго сразу поняла – наездницей ей не быть.

Теперь у Мэри неподалеку была своя конюшня. Так что она явится не раньше, чем закончит утреннюю тренировку, и это было на руку.