Хаймы. Вторжение

Затем положила руки на стол, а на них свою голову, закрыла глаза, чтобы этот стук в висках прекратился, начала делать дыхательную гимнастику и… уснула.

Не знаю, сколько прошло времени, но была ещё глубокая ночь, когда я резко проснулась. И что же меня разбудило? Да, не хотелось этого признавать, потому что только при мысли об этом становилось жутко, но, это был… телефонный звонок. Звон доносился из соседней комнаты… такой противный и раздирающий. Такой… зловещий и мрачный.

Я в панике метнула взгляд на часы – ровно три ночи.

Господи, как же страшно! Звонок по старинному телефону в три часа ночи – это ни фига не смешной прикол! В моей голове стали проноситься чудовищные сцены из японской киноленты «Звонок». Я никогда, повторюсь – НИКОГДА, не верила в эту хрень с демонами и дьявольскими отродьями, я смотрела все ужастики с улыбкой на лице и НИКОГДА не боялась темноты. Но именно сейчас мне было до ужаса страшно! До жути просто… Мне казалось, что я сейчас умру от страха! Моё сердце бешено колотилось, выдавая, наверное, все триста ударов в минуту. Оно отбивало ритм, и моё воображение начало рисовать картинку, как я пойду в комнату и из дырочек на телефонной трубке начнут вылезать чёрные волосы какой-нибудь умершей девочки…

А-а-а! Зачем я насмотрелась этих фильмов?! Сейчас бы мне точно было не настолько страшно. Теперь я поняла, почему маленькие дети не боятся ничего! Потому что их мозги не могут воспроизвести в уме такие сцены. Их мозг зашорен от чудовищных развитий сюжета, и не может выдавать страшную картинку со страшным, жутчайшим концом! Надо оградить детей от просмотра этой дьявольской фигни! Вот это я чётко для себя осознала!

Ещё казалось, что действует таблетка… может, она родила такие глюки во мне, вместе с наркотическим веществом? Может, не нужно было её пить?! Зачем я выпила её? Ну зачем?!

Я закрыла глаза, телефон всё трезвонил…

Не знаю зачем, но я взяла с собой кухонный нож, перед тем как пройти через страшный коридор в тёмную комнату, на комоде которой стоял дьявольский телефон.

Уж не пони маю, чем мне мог помочь кухонный нож, если из трубки полезет чёрная шевелюра убитой девочки-подростка, но, видимо, он мне помогал морально.

Взяв нож лезвием к полу за мощную рукоятку и приподняв руку, в которой он находился, я тихонечко стала красться по коридору. Я прищурила глаза и была, как мне казалось, в полной боевой готовности… только для чего – не знаю. Наверное, в полной боевой готовности вопить, как истеричка.