Ничего

В этот момент в палату вошёл дядюшка-врач, чтоб лично проследить за родами. От увиденного у него незамедлительно распахнулся рот, выказывая пещеру с туннелями и гротами, преисполненными всяческих загадок. «Розовое покупать мне или голубое?» – обратилась к нему крольчиха Ниточка. Ничего не успел ответить дядюшка-врач, а инвалидно охнул, многозначительно поджал губы и принял во внутрь себя, через распахнутый рот, кролика Слона. Некоторое время дядюшка-врач без паники выдержал это пикантное и неординарное состояние, но кролику было слишком невтерпёж.

Он по-разбойничьи свистнул и выродился из такой малопристойной щели дядюшки-врача, про которую иногда и совестно упоминать. Затем ещё четырежды родился из врачихи Удавочки, четырежды из акушерки Мурки Коротенькой, а чтоб проучить ворчливую акушерку Шурку Тоненькую – повторно родился из неё сам и вытащил за собой младшего братца.

– Пиши жениху в армию, чтоб готовился алименты платить! – с неприятно-приторной ласковостью потребовал от мамаши младший братец кролика Слона.

Почему-то никто в больнице не пожелал смиренно принять случившееся, исключая счастливую крольчиху Ниточку. Шурка Тоненькая, оседлав приступ помешательства, ещё несколько дней бегала по больнице с целью изловить и придушить младшего братца кролика Слона, и – как рассказывают очевидцы –успела за это время нарожать ещё с десяток кроликов. Дядюшка-врач потратил все накопленные деньги на операцию по перемене пола, стал вполне себе миленькой и сумеречно-экзальтированной девушкой, вышедшей замуж за ресторатора из Кисловотска, куда и уехала, прокляв своё прошлое раз и навсегда.

Акушерки требовали немедленно привезти в больницу из ближайшей деревеньки гармониста, который бы сумел исполнить знаменитую советскую песню про День Рождения, который бывает только раз в году, ибо только это исполнение сможет заставить кролика Слона угомониться. Гармонист прибыл и исполнил требуемое, и только тогда кролик Слон шустро пробрался в брюхо родной матери, чтоб сразу же родиться в последний раз. Чем и довёл материнскую любовь до состояния вековечной чехарды.

Да, необходимо сразу сказать, чтоб не тревожились те, кто слишком доверчиво отнёсся к разговорам про родительские грехи: кролик Слон никакой не пьянчужка и не пропойца!.. А если иногда, по требованию хлёсткого времени, ему и случается спраздновать нецелесообразные именины, то не следует судить его за это строго; Сидор да Карп в Коломне проживают, а грех да беда с кем не бывают.