Ничего

Матушка-молочница провожала незадачливого кавалера вздохами излишне сильными и тягостными, и было в них много романтично-призывных фиоритур, как будто позаимствованных из весенних напевов пастушеской дудочки.

Привратник Назапор, следуя должностным инструкциям, привычно обыскал тележку кролика, не обнаружил в ней ничего подозрительного и распахнул главные ворота, указывая на кухню. «Да знаю, куда мне.» – так же привычно отвечал кролик, набирая скорость в длинном скользком коридоре, заваленном коробками, ящиками, высохшими овощами и обглоданными костями.

На кухне кролика встретил кухаркин муж, поскольку нередко здесь столовался, подкармливаемый любимой женой. Сейчас жена убежала на полчасика поругаться со служкой Кормёжкой, напутавшим что-то в отчётности по доставке рисовой крупы, а кухаркин муж пил густой утренний кофе в огромной фарфоровой кружке и было ему скучновато. Прибытие кролика оказалось очень кстати. Заговорщицки подмигнув кролику, он нахально заперламутрился, прошёлся по кухне походкой бездельника, которому слегка малы ботинки, и решительно подлил себе в кружку с кофе молока из бутылки.

– Этак-то вкусней станет. – объяснил свой поступок кухаркин муж. – Англитчане, сказать к примеру, завсегда чай с молоком пьют. Верно, от этого дополнительные нейроны в мозгах вырабатываются.

– Англитчане пускай делают что хотят, англитчан никто бить не будет. – заметил кролик Слон. – А тебя будут. За растрату хозяйского добра.

– Разве будут?.. Да не, врёшь, не будут. – сперва усмехнулся кухаркин муж, а затем призадумался, вытер заслюнившиеся губы, подозрительно огляделся по сторонам и вылил часть содержимого своей кружки обратно в бутылку.

Всё бы выглядело прекрасно, и все были бы довольны, и никто ничего не заметил, если бы молоко в бутылке не приобрело водянисто-коричневый оттенок, напоминающий цвет растоптанной сигареты.

– Бить, говоришь, будут? – стыдливо нахмурившись, обратился кухаркин муж к кролику.

– По полной. – сказал кролик Слон. – Причём запросто могут и казнить. Не слышал, палачи сегодня вышли на работу?..

– Не слышал.

– Не сегодня-завтра выйдут, и усердие их будет неизмеримо. Не завидую я тебе, братец.

– Хорошего мало. – пощёлкал пальцем по бутылке кухаркин муж. – Тёмненько. И на душе теперь кошки скребут. Зря ты про палачей напомнил.