Ничего

Короли заметили, что всяческие молитвенные бурчания и песнопения с трудом доходят до небесной канцелярии, застревают в тучевых наслоениях. Положительный результат может принести только вопль редкостно восторженной требовательности. Не привычный нам всем дай, ну ты чо, в натуре!, не задушевно-взыскательный слышь, брателло, ты какой масти? семки есть?, не преисполненный вечного житейского недоумения а чо ты меня лечишь? чо ты беса гонишь?, а какой-нибудь максимально лаконичный и почтительный. Изворотливая природная меланхолия позволила мудрецам и деятелям культуры уклониться от требований власти.

Они поведали, что подобные решения находятся в исключительной компетенции Дерзновенного Идола. Схематичный рисунок этого самого Идола тут же был предъявлен королям. Впечатляла идеально круглая лысая башка Идола с густо размазанным солнечным загаром.

Сорок девять баламутских королей соорудили на речном утёсе Дерзновенного Идола, принесли ему в жертву пятидесятого короля и вопросили: каким воплем, милостивый государь, нам доносить свою хвалу небесам?.

. Дерзновенный Идол долго шевелил бровями и скрежетал несварением желудка, и наконец посоветовал произносить громко и часто «гы-гы-гы»!

– Ловко придумал, шельмец. – обрадовались баламуты и принялись вопить с таким неожиданным усердием, что оглохший Идол треснул, развалился напополам и уплыл по реке в сторону мифического села Кукуева.

– Граждане балаболы! – сорок девять баламутских королей воззвали на соседний берег, паясничая и горделиво посмеиваясь.

 – Поскольку мы теперича с небесами разговариваем на одном языке, то вы должны нас почитать равными богам, принять рабский вид и всевечную покорность.

Однако, президент племени балаболов сразу усмотрел эстетические изъяны в громогласном «гы-гы-гы», и объявил баламутов поприщем сотонистов и слабоумных клоунов, не способных принять ни одно мудрое решение. Методами социологических опросов и демократических голосований было установлено, что единственно верным воплем, взыскующим милости с небес, является вопль «го-го-го».

Причём, не столько вопиющий, сколько надсадный.

– Гы-гы-гы! – кричали с одной стороны, потрясая копьями и бутылками с зажигательной смесью, героические баламуты.

– Го-го-го! – отзывались раскисшим мелодичным журчанием балаболы.

Ультиматумы сыпались с обеих сторон, как из порванного кармана шпанёнка сыпется мелочь.