Сквозь огонь

В нашем последнем разговоре Перуцци просил меня не позволять тебе переусердствовать. Если бы он оказался сейчас здесь, я гарантирую, он ужаснулся бы, увидев, что после такого тяжелого дня ты до сих пор не в кровати.

– Существует слишком много того, чего я еще не знаю.

Провожая жену к дому, он решительно проговорил:

– И у тебя впереди масса времени, чтобы узнать все это. Поверь, все, что тебе нужно, – немного отдохнуть. Мы же меньше всего хотим рецидива болезни.

Эти слова подействовали на Мейву магически.

– О господи, конечно! – воскликнула она, и мурашки пробежали по ее телу. – Я этого не выдержу!

– Тогда желаю тебе спокойной ночи.

Оставаясь на безопасном расстоянии, Дарио наклонился и поцеловал ее в щеку. Но даже такой целомудренный поступок невыносимо искушал его. Платье Мейвы нежно нашептывало ему о том, какое гладкое и бархатистое тело скрывается под ним, и этот шепот звучал как приглашение.

Прижавшись к мужу, она сказала, прерывисто дыша:

– Я все вспомню со временем?

– Да.

– Обещаешь?

– Даю тебе слово.

Он высвободился из ее объятий и начал выпроваживать:

– Тебе пора идти. Хорошенько выспись! Увидимся утром!

Мейва посмотрела на него последний раз и ушла. Вздохнув, Дарио направился к бару и плеснул себе изрядную порцию граппы. Алкоголь смочил горло, но не уменьшил охватившего его волнения.

Тому, что Дарио поднялся на вершину карьерной лестницы, он был обязан исключительно здравому смыслу и редкой способности видеть людей насквозь.

Он чувствовал слабость и скрытность собеседника еще до того, как тот успевал открыть рот.

А Мейва заставила его ощутить неуверенность.

Ответила ли она на его поцелуй потому, что желание, которое восстало в нем, взяло в плен и ее, или сочла, что, потакая его сексуальным желаниям, сможет искупить ошибки прошлого?

Когда она говорила о верности своим клятвам и он намекнул на ее двуличие, было ли ее смятение искренним или лишь лицемерной маской?

У него не было ответов.

Этой ночью Мейве приснился дом.

Только больше это не был ее дом. Кто-то въехал туда, а она стояла у могилы родителей со всеми своими пожитками, распиханными по чемоданам и дорожным сумкам.

– Я уезжаю и никогда не вернусь, – сказала она матери и отцу. – Но вы навсегда останетесь со мной… в моем сердце.

Листья заговорили вместе с порывом ветра:

– Ты не можешь уехать. Ты часть этих краев.

– Я должна, – протестовала Мейва, постепенно различая вдалеке размытый силуэт. – Я нужна ему.