Сквозь огонь

– Надолго ли? Может, до тех пор, пока она снова не решит сбежать от тебя? Или пока ты не найдешь своего сына на другом конце земного шара рядом с чужим мужчиной, которого он будет называть своим отцом? Скажи, Дарио, что заставит тебя прозреть и увидеть, какого сорта эта женщина?

– Эта женщина родила мне сына! – Дарио вышел из себя, готовый выплеснуть на мать весь гнев, который накопился за эти недели. – И будь добра, воздержись от перечисления ее недостатков как жены и матери.

Не сдвинувшись с места, Селеста заявила:

– Я думаю, мне не придется.

Она справится с этим сама.

Все старательно отвлекали ее, когда она задавалась вопросом, кто же оплачивает все счета и присылает ей цветы. Все, кроме одного нерадивого помощника, который только и успел неосторожно проронить «он», за что жестоко поплатился. Старшая медсестра наградила его испепеляющим взглядом, который мог бы растопить целый айсберг.

Кто «он»? Мейва хотела было настоять, но, чувствуя, что здесь ей не пойдут навстречу, просто спросила:

– Я хочу знать, куда я поеду после выписки?

– Конечно.

 – Медсестра говорила с ней тем успокаивающим тоном, которым обычно разговаривают с детьми. – Вы вернетесь туда, где жили раньше, туда, где вас ждут любящие люди.

Где бы это ни было!

За несколько дней до выписки ей сказали, что она отправится на Пантеллерию, где останется до полного выздоровления. Мейва никогда не слышала об этом месте.

– Кто там будет? – поинтересовалась она.

– Дарио Костанцо.

О нем она тоже никогда не слышала.

– Ваш муж, – объяснили ей.

Эта новость отбила у нее всякую охоту расспрашивать дальше.

И вот черный лимузин ожидает ее у входа. Весь персонал столпился вокруг машины, желая ей кучу всевозможных благ.

– Мы будем скучать! – кричат они хором, улыбаясь и махая руками. – Заглядывайте в гости, когда будете поблизости! Но в следующий раз по своей воле!

Все эти дни Мейва ничего не желала так сильно, как освободиться от их круглосуточной опеки.

Но вдруг она почувствовала, что боится уезжать. После аварии медперсонал был единственной ее зацепкой, ее настоящим. Целая глава из книги жизни была утеряна. То, что ей предстояло прочитать эту главу заново и познакомиться с мужчиной, за которым она, по всей видимости, была замужем, должно было бы радовать. Но все это, напротив, нагоняло на женщину ужас.