Рассказчица

Когда мы первый и единственный раз приехали в ее родной дом в маленьком фабричном городе в Мэне и зашли на крошечную кухню, она взяла меня за подбородок и сказала: «Джесс, никогда не сомневайся, что ты можешь добиться всего на свете».

– Я знаю, – говорю я папе. – Просто интересно, когда она поймет, что можно не нагружать тарелку.

Он кивает и будто грустно улыбается.

Поднявшись по лестнице, мы желаем друг другу доброй ночи, и я включаю телефон. В подвале Дага вообще не ловит связь, поэтому я только сейчас вижу два пропущенных вызова и шесть сообщений от Кэти.

Театральная драма; режиссер заболел, и некий Уильям сказал ей пробежаться по тексту. Кэти не располагает добродетелью терпения, но ей придется подождать до утра, и она сама в этом виновата, потому что я не могу перестать думать о том, что она сказала в магазине.

Сундук прячется под дальним подоконником в моей комнате, куда мы с мамой притащили его днем. Я сажусь перед ним и скрещиваю ноги по-турецки. На этот раз ржавые замки поддаются без проблем.

Вытаскиваю один из дневников. Меня переполняет любопытство.

Кожаная коричневая обложка украшена изысканным изображением двуглавого орла, обрез покрыт золотом. Я аккуратно открываю и вдыхаю сладкий – будто миндальный – библиотечный запах, запах старой бумаги и чернил. Буквы расплываются по странице резкими линиями и округлыми завитками. Некоторые выглядят знакомо – глаза вылавливают то «К», то «М», но что написано – я не понимаю, полная неразбериха.

Чувствую, что каждое слово что-то значит, – как чувствуется эмоция в голосе, даже если не знаешь языка, на котором говорят.

Подчеркнутые слова – это пыл или гнев. Чернильные пятна – сомнения или ностальгия. Ползущие вниз строчки – владелец дневника торопился записать слова, пока они не исчезли.

Чувствуя прилив вдохновения, я хватаю с кровати ноутбук и открываю браузер. Вспоминая мамины слова о греческом, ищу алфавит. Некоторые буквы похожи, например «Ф» и, возможно, «?», но все-таки это не греческий. На секунду вспыхивает надежда, когда я вспоминаю необычные буквы в огромной Торе с бат мицвы Хлои Коэн в восьмом классе, но я открываю алфавит иврита и понимаю, что это не оно.

Арабский? Точно нет. Хинди? Не-а. По приколу решаю загуглить эльфийский алфавит – ну а вдруг моя любящая почитать тетушка фанатела от Толкиена. Да, есть что-то общее, но снова не то.

Потом меня озаряет, и ответ настолько очевиден, что мне стыдно, как поздно я до него дошла. Пишу запрос: «русский алфавит».