Рассказчица

В общем, отношения с Распутиным – одна из причин, по которым Романовых лишили престола.

– Она сказала, что его убили.

– Он умер до революции. Несколько дворян отравили, избили, подстрелили и утопили его.

– Нда, перестарались.

У меня получилось рассмешить Эвана – маленькая победа.

– Говорят, что он никак не умирал. Это лишь придало мистицизма его образу. – Он провел пальцами по воздуху, как маг.

– Откуда ты все это знаешь?

– Прочитал когда-то и запомнил. Друзья зовут меня Губка Боб Ботанские Штаны.

Напротив беседки стоит памятник павшим солдатам Северной армии и две пушки времен Гражданской войны. В воздухе витает запах картошки фри из ресторана поблизости. Пересечение прошлого и будущего. Сюрреалистично.

– Это еще не все, – говорит Эван, и мое внимание всецело обращается к нему. Он запускает пальцы в волосы. – Некоторые считают, что кто-то из Романовых выжил. После расстрела на протяжении многих лет появлялись люди, утверждающие, что они – Алексей или кто-то из дочек. Все оказались самозванцами: их разоблачили либо родственники Романовых… либо ДНК-экспертиза.

А твоя прабабушка, – добавляет он, – когда она умерла?

Я отвечаю, что в 2003 году и, к сожалению, была кремирована.

– А следов ДНК в ее доме не осталось? На расческе, зубной щетке?

– После маминой армии горничных – точно нет.

Какое-то время мы молчим, наблюдая за проезжающими мимо машинами.

– Так, давай еще раз, – наконец говорю я. – Ты думаешь, что моя двоюродная прабабушка, возможно, была Анастасией Романовой, что она пережила расстрел, в котором погибла вся ее семья, что она все эти годы втайне жила – внимание – в Нью-Гэмпшире и что я нашла ее дневники, которые все это подтверждают.

– «Из ста подозрений никогда не составится доказательства», – вздыхает он. – «Преступление и наказание»… Но да, судя по дневникам, все это так. Хотя, конечно, надо прочесть больше. – И быстро добавляет: – я должен прочесть все, что есть.

Сумка лежит рядом со мной. Дневники не могут весить больше двух кило, но когда я ставлю сумку на колени – внезапно ощущаю вес истории, спрятанной в них, и тут же думаю: я вижу Эвана Германа второй раз в жизни.

Он обвинил меня в каком-то обмане, но что, если это он обманывает меня, если он – какой-то изощренный тролль, которому нравится таким образом издеваться над людьми? Но если он говорит правду, эти дневники бесценны.

Инстинктивно мне хочется довериться Эвану Герману, но все равно надо вести себя осторожно.