Две короны

Брови Тора взлетели вверх, когда он перевел взгляд на ее ночную рубашку, насквозь мокрую и покрытую грязью.

– Это то, что принцесса надевает на тренировку в Анадоне?

– О, знаю, я безнадежно грязная, – беззаботно рассмеялась Рен, отказываясь признавать тот факт, что она совершенно очевидно была одета для сна. Хорошо, что ее ночная рубашка закрывала тапочки. – Но я предпочитаю бегать в камышах. Это намного лучше для коленей. – Она неопределенно указала на его мускулистые руки. – Но не мне рассказывать тебе об этом, солдат.

Ты, конечно, не новичок в физических упражнениях.

– Я не знаком с таким видом спорта, – отметил Тор.

– Что ж, мы в Эане предпочитаем делать все по-другому.

– Я заметил.

– Тем не менее думаю, лучше оставить это между нами, – сказала Рен, словно эта мысль только что пришла ей на ум. – Мне не хотелось бы, чтобы принц Ансель когда-нибудь подумал обо мне как о… небрежной.

Губы Тора дрогнули, но он сдержал улыбку.

– Как пожелаете, Ваше Высочество.

Эльске начала обнюхивать мешочек Рен на шнурке.

Девушка прижала к нему руку, испугавшись, что волчица каким-то образом почувствует, что внутри и что оно сделало с ней.

– И кстати говоря о дорогом Анселе, ты оставляешь спящего принца совсем одного. – Она запустила пальцы в волосы, чтобы отвлечь пристальный взгляд солдата от своей талии. – Разве ты не должен быть на своем посту?

Тор напрягся. Рен явно обидела его, поставив под сомнение его чувство долга, но она ни капельки не сожалела об этом. Его хмурый взгляд был восхитительным.

– Я уже возвращаюсь, – ответил он, – Эльске чувствовала себя беспокойно, поэтому я повел ее на прогулку.

Рен улыбнулась волчице:

– Я знаю это чувство.

Тор почесал Эльске за ушами, и на него снизошла некоторая мягкость, не сочетающаяся с резкими линиями его униформы и угрожающим блеском его меча.

– Она далеко от дома, но полуночная луна успокаивает ее.

– А что насчет ее хозяина? – не удержавшись, спросила Рен. Даже в детстве она подносила пальцы слишком близко к кострам Банбы, наслаждаясь потрескиванием опасности.

Кроме того, в грязной ночной рубашке на грязных берегах Серебряного Языка она уже практически танцевала в огне. – Ты тоже скучаешь по дому?

– Дом солдата там, где его меч.

Рен фыркнула:

– Ты же не можешь на самом деле так думать.

– Я совершенно серьезен во всем, о чем говорю, Ваше Высочество, – ответил он и посмотрел на Рен, она заметила серебристые искорки в его глазах. «Ладно».