Там Бора

Прежде мне не приходилось тут бывать. Я влюбилась в Крым с первых нот, что называется, с первых секунд. Здесь буквально каждый кубический сантиметр пропитан любовью. Здесь идеально всё! – Она говорила без излишней эмоциональности, но чувства благодарности переполняли её и струились через край. – Но сначала мы остановились в Керчи. Конечно! Гора Митридат! – Затем она добавила к своему повествованию: – И я влюбилась. Невозможно передать то ощущение словами, которое я испытала. – Она восхищённо делилась собой с новоявленными друзьями.

 – Затем берег Берегового и волшебный райский дворик гостеприимных хозяев, где я снимала комнату.

Кэт действительно потом пришлось самой выкручиваться и оплачивать отдельное проживание в комнате. Она сняла комнату со всеми удобствами. Находясь в одном дворе с человеком, которого она считала другом столько лет. Человеком, который решил сделать из неё шлюху, продавать! Человеком, ставшим ей ненавистным и в одночасье чужим.

– Это откуда я тебя забрал? – уверенным тоном включился в беседу Игорь.

– Да, – с нежной робостью ответила она ему. – Затем я была в Севастополе. (Это может показаться вам странным, но лишь на первый взгляд, мой уважаемый читатель, но на этот момент она и не подозревала сейчас, что находиться здесь же, в Севастополе.) – Прокатилась по ночному Севастополю… – Многозначительно, слишком скоротечно пробежалась в своей памяти по моменту из воспоминаний, стыдливо пряча подробности поездки.

Она старалась построить рассказ так, чтобы люди, сидевшие за столом, сделали вывод, что она вместе с другом на его машине ездила по городам Крыма, но не обманывая их! На самом же деле, катаясь по Крыму с малознакомым дядей… – Затем прокатились по ЮБК, заехали в Балаклаву, остановились в Ялте и в Коктебеле.

Сидящие за столом улавливали каждый своё, честно внимая, слушали. Кэт не солгала ни единого слова. Она старалась скрыть, что спонсором её поездки было собственное тело.

Но кое-кто уловил это. Каждый слово, словно пули, пронзали сердца и души сидевших рядом с нею. Она говорила так, будто раскрывала тайны невозможного – о Боге. О той силе, которую он возымел, но которую нельзя измерить, взвесить или даже отнести к моменту известного нам времени. Робкая красота, бьющаяся так отчаянно, сейчас в объятиях ночи нуждалась как никогда в успокоении.

– Где тебе больше всего понравилось? – спросила Лора, слушая с интересом.