Счастливое сердце

– Дом, счет в банке, отель. – Перечисляя, Джейти загибал пальцы. – Что-то еще?

– Восемнадцать процентов акций «Корпорации Стоунов».

Это заявление стало для него полной неожиданностью.

– А где он их взял?

– Заложил «Счастливое сердце» и скупал все акции, до которых смог дотянуться.

– Но зачем?

– Чтобы отобрать компанию у твоего отца.

– Восемнадцати процентов для этого слишком мало. После смерти матери ему достались ее тридцать процентов, и, учитывая все остальные акции, принадлежащие нашей семье, у него есть контрольный пакет, и он может единолично распоряжаться компанией.

– Да, но тебе уже тридцать, и теперь ты сам можешь распоряжаться своим наследством.

– Верно. Так ты думаешь, что дядя хотел, чтобы мы с ним действовали сообща? – Джейти старательно вспоминал тот вечер, когда Тиберий пригласил его на ужин. – Но мне он ничего не сказал.

– Мне кажется, сперва он хотел поближе с тобой познакомиться.

Впервые за очень долгое время Джейти ощутил настоящее возбуждение.

– Сколько ты за них хочешь?

Улыбаясь, Виолетта пристально за ним наблюдала, но при этом вопросе она сразу посерьезнела.

– Вот здесь-то и начинаются трудности.

Джейти мгновенно насторожился, но сразу же расслабился. Перед ним Виолетта. Честная, преданная Виолетта, которая искренне хочет ему помочь.

– И какие же?

– Согласно завещанию Тиберия, я не могу ни продать, ни подарить, ни пожертвовать эти акции. – Она посмотрела на него так, словно ждала, что он вот-вот завоет от тоски. – Иначе, я бы обязательно отдала их тебе.

Жаль, конечно, но это не так уж и важно.

– Тогда ты можешь отдать мне свое право голоса. – Всего восемнадцать процентов. Этого мало. Но раз Тиберий сумел их заполучить, то он и сам наверняка сможет раздобыть оставшиеся три процента.

– Не могу. Согласно правилам, установленным твоим дедом, право голоса есть лишь у членов семьи. А я в вашу семью не вхожу, значит, у меня и голоса нет.

– Тогда к чему все это? – устало выдохнул Джейти. – Раз у тебя нет права голоса, мы ничего не можем сделать.

Но если подумать… И у него, и у отца по тридцать процентов. Если не считать акции Виолетты, остается еще двадцать два процента.