Случайная любовь

Это так, Элизабет?

– Что так?

– Ты любишь пробовать все новое?

«Плохой парень. Очень плохой».

Она прочистила горло и так резко убрала руку, что улыбка Рорка стала еще шире, а сама Элизабет покраснела.

– Я люблю придумывать неповторимую обстановку для событий, если, конечно, речь об этом.

Судя по улыбочке, он явно не об этом.

– Мне нравится, как ты тут все устроила.

Элизабет скрестила руки на груди и еще раз оглядела то, что сотворила здесь за последние двадцать четыре часа. Уж лучше говорить о работе, чем о ней самой.

– Слышал, ты решила устроить показ слайдов в честь Тайлера.

Тайлер Бенкс умер год назад, и никто даже и не подозревал, что этот отвратительный человек последние десять лет стоял за пятой частью всех благотворительных сборов в Нью-Йорке.

– Он это заслужил. Пусть он и не хотел, чтобы при жизни знали о его делах, но его щедрость спасла стольких людей, что я просто не могла поступить иначе.

– Умно и красиво, – заметил Рорк, пожирая ее глазами, – я уже попался на крючок.

И она тоже. А как иначе? Плохие парни всегда были ее проклятием, ведь чем хуже попадался ей парень, тем сильнее Элизабет хотела очутиться в его руках.

А насчет Рорка Блека общественное мнение было весьма единодушно – заносчивый, беспринципный мерзавец, при этом еще и чертовски сексуальный. Прямо-таки копия того парня, в которого она безнадежно влюбилась год назад.

А ведь после истории с Колтоном в прошлом октябре Элизабет на могиле сестры зареклась встречаться с плохими парнями.

Вот только, похоже, к другим ее и вовсе не тянуло, так что последние двенадцать месяцев в ее жизни совсем не осталось романтики. Что, в свою очередь, объясняет, почему у нее так взыграли гормоны при виде Рорка.

– Могу вам тогда предложить слезть с крючка, мистер Блек, – резко ответила Элизабет, стараясь хоть как-то справиться с охватившим ее томлением. А то даже как-то неприлично, что от одного вида мужчины, пусть даже и такого обаятельного и сексуального, ее мозги превращаются в желе.

– Я вам не нравлюсь? – спросил Рорк таким тоном, что сразу стало понятно – он нисколько не переживает по этому поводу, а скорей уж наоборот, с радостью готов принять брошенный вызов.

– Я вас не знаю.

– Но у вас уже есть обо мне мнение, разве это честно?

Честно? Ему нужна честность? Что-то не верится. Если ему хоть словом намекнуть, что Элизабет о нем в действительности думает, уже через минуту она окажется в туалете с подолом, задранным до ушей.