Обитель Блаженных

Отсюда ему хорошо был виден дрянной грузовой фургончик, не имеющий номерного знака, до верху забитый мешками подозрительно непривлекательного цвета и с куда более подозрительными громоздкими надписями ЦЕМЕНТ А-Ш42,5Н. Два удивительно активных человечка перетаскивали мешки из фургончика в подвал с музыкально-ритмической прытью, обстоятельно и плутовато сверкали узенькими азиатскими глазами, и не забывали подбадривать друг друга лёгкими толчками и похлопываниями по взмокшим спинам. Один – кажется, как раз тот, за которым утром безуспешно пробовал шпионить Евпсихий Алексеевич – постоянно бормотал на незнакомом языке словесные эстакады, другой понимающе отмалчивался.

Не менее подозрительной, чем азиаты, Евпсихию Алексеевичу показалась элегантно-упитанная крыса, восседающая в сторонке на камушке и наблюдающая за происходящим с издевательским интересом. Солнце палило немилосердно, минут через десять наблюдения Евпсихия Алексеевича одолела зевота, потянуло рухнуть в сон прямо здесь, прямо в облепихе, и он взбодрил себя решением немедленно вмешаться в происходящее.

– За какой надобностью вы тут усердствуете, мужики? – непринуждённо осведомился Евпсихий Алексеевич, выныривая из-за кустов с видом потешно-довольным, как будто только что помочился после долгого вынужденного терпения. – Я ведь ничего не имею против того, когда люди работают. Мне важен окончательный смысл труда, его – так сказать – адекватная интерпретация.

Безотказный рассыпчатый говорок резко прервался, парни выронили мешки из рук, и те плюхнулись на землю с явной обидой и недоумением.

– Что ты? Кто ты? – вглядываясь то друг в друга, то в Евпсихия Алексеевича, заканючили азиаты.

– Давайте для начала вы представитесь, а уж потом я. – потребовал Евпсихий Алексеевич. – По сути говоря, это вы у меня в гостях.

Азиаты непонимающе запереминались, заоткашливались и пробурчали поток из недоразумений, перебирая в памяти всё, что могли знать о родном языке Евпсихия Алексеевича, произнося гости как кости, а смысл труда как посыл туда.

«Нет-нет!» – решительно затрясли они головами, отказываясь куда-либо идти без разрешения начальства. Кажется, крыса, восседающая на камушке и наблюдающая за происходящим, собралась помереть со смеху.

Из кабины машины выпросталась пышная, голубоглазая и русоволосая тётка, в которой легко угадывалось начальственное лицо.