Обитель Блаженных

Заканчивалась всё внезапно, как будто по строгому окрику, звучавшему глубоко в мозгах танцующих.

– Уж очень давно это было, и подлинность историй вызывает сомнение. – скептически заметила Катенька.

– Тогда вот вам достаточно свежий случай массового психоза. – объявила крыса с той гордостью, как будто она сама непосредственно его и обстряпала. – Однажды, зимой 1962 года, в поселениях, расположенных впритык к африканскому озеру Танганьика, случилась эпидемия смеха. Виновницей оказалась ученица одной из школ, которая неожиданно принялась громко смеяться, совершенно ни на кого не реагируя.

Попытки урезонить её оказались бесплодны, напротив, очень быстро её заливистым хохотом заразились все, кто находился рядом. Огромная толпа из детей и взрослых собралась в школьном дворе, давясь от смеха и держась за животики, и ничто не было способно их остановить. Директор школы догадался крепко заткнуть уши и постарался по-быстренькому изолировать всех смеющихся в глухом помещении типа подвала. Однако, несколько учеников, лишь слегка подхихикивающих и потому казавшихся безвредными, покинули территорию школы, а к вечеру заразили безудержным смехом большинство окрестного населения. Два месяца над озером Танганьика бушевал неиссякаемый громогласный хохот, заставляющий ужасаться всех, кто почему-либо избежал болезни, и два месяца врачи ничего не смогли с этим поделать. Все заразившиеся хохотали практически беспрерывно, останавливаясь лишь на полминутки, чтоб прожевать какой-нибудь лёгкий кусок еды или сходить по нужде, а вместо сна впадали в необычайный анабиоз, когда извлечение лёгких гортанных смешочков не мешало дремать и набираться новых сил. У некоторых больных наблюдались бесконтрольные приступы агрессии, особо направленные к тем, кто не хотел или не мог смеяться (они хватали их за грудки, выкрикивали лозунги политического содержания, требуя незамедлительной смены власти и демократических преобразований), с другими больными приходилось нянчиться и баловать, упреждая суицидальные приступы. Значительное количество заразившихся всё-таки чувствовало себя достаточно комфортно и даже успевало совершать какие-то мелкие рабочие процессы: например, огородничать или рубить дрова. Через два месяца эпидемия принялась ослабевать, поскольку сил у смеющихся оставалось всё меньше, и очень скоро иссякла окончательно.