Имя для героя

И тут я сделал то, чего никак от себя не ожидал. Шагнул вперед, принял стойку «смирно»:

– Товарищ старший лейтенант, разрешите участвовать в бою. Стрелять умею, оружие возьму у раненых. Обещаю, что не подведу.

– Служили в армии?

– Был на трехмесячных военных сборах, – не стал я врать. Наверняка же в то время тоже были какие-то военные сборы. Не могли не быть.

– А вы знаете, что вас почти наверняка расстреляют, если попадете в плен к немцам с оружием в руках? – осведомился старлей.

– Меня раньше убить могут, – пожал я плечами.

Семи смертям не бывать, а одной не миновать.

– Что ж, это ваше решение. От помощи не откажусь. Берите винтовку, патроны и бегом на правый фланг. Найдете старшину Кивенко, скажете, я прислал. Старший лейтенант Артемьев.

– Есть! – ответил я по-уставному.

Старший лейтенант Артемьев развернулся на каблуке и в сопровождении солдата и морячка быстро вышел за дверь.

На то, чтобы снять с раненого сержанта ремень с запасными обоймами в кожаных чехлах, надеть его на себя и поднять винтовку с примкнутым штыком, много времени не понадобились.

– Смотри, писатель, не потеряй, – шепнул сержант. Ему явно было плохо, но он старался не терять сознания. – Мне еще с ней воевать.

– Все верну, сержант, – ответил я ему. – Отдыхай и ни о чем не беспокойся.

На пороге я обернулся и поймал взгляд Ксюши. И этот взгляд мне понравился.

Первую атаку мы отбили сравнительно легко. Потом от старшины Кивенко я узнал, что, кроме легкого БТ-7 (легкий-то он легкий, но пушка на нем – сорокапятимиллиметровая), в нашем распоряжении имелась еще одна обычная противотанковая «сорокапятка» и кое-какой запас снарядов к ней.

Вот они и решили дело. Три из пяти шедших на нас немецких танков (кажется, это и впрямь были Pz-III, но ручаться не могу) они подбили из заранее оборудованных позиций, подпустив поближе. Оставшиеся два, огрызаясь на ходу огнем, поползли назад. А за ними отступила и пехота.

Не знаю, сколько немецких солдат я убил.

Не считал. Но больше пяти – точно. Винтовка сержанта оказалась хорошо пристреляна, и страха не было никакого, аж сам удивился. Ни перед своей смертью, ни перед чужой. Может быть, глубоко в подсознании я по-прежнему считал, что все это сон или наваждение? Не знаю. Но врагов расстреливал, словно в тире. Спокойно и методично. Не тратя зря патроны.

Отходняк пришел, когда немцы откатились, и стрельба с обеих сторон утихла. Неожиданно ослабли ноги. Совсем.