Колдун и Сыскарь

Ты же готов на ней жениться?

– Ни фига себе, ты вопрос ставишь…

– Готов или нет?

Сыскарь хорошо знал друга и понял, что тот говорит серьёзно. Возможно, даже предельно серьёзно. Значит, и отвечать нужно серьёзно.

– Да, готов.

– И я готов. Хоть завтра. И вот ещё что… – Иван помедлил, задумавшись.

– Ну?

– Бывает так, что лучшие друзья ссорятся в подобной ситуации на всю жизнь…

– У нас этого не будет, – быстро возразил Андрей. – Любовь любовью, а дружба дружбой.

– Вот и я об этом, – кивнул Иван.

 – Значит, давай дадим торжественное обещание. Тот, за кого Светлана согласится выйти замуж, пригласит другого на свадьбу. Что бы ни случилось.

– Разумно. – Сыскарь взял стакан. – Итак, я пью за то, чтобы Светлана выбрала себе мужа из нас двоих. И торжественно обещаю, даю слово, что если она выберет меня, то я, Андрей Владимирович Сыскарёв по прозвищу Сыскарь приглашу на свадьбу тебя, моего друга, напарника и компаньона Ивана Сергеевича Лобанова по прозвищу Лобан. Что бы ни случилось.

Так нормально?

– Нормально. Я пью за то же самое и, в свою очередь, обещаю и даю слово пригласить тебя на нашу со Светланой свадьбу, если она выберет меня. Что бы ни случилось.

– Два влюблённых идиота, – констатировал Сыскарь, когда оба допили коньяк, сполоснули стаканы водой из графина и выплеснули её за окно. – Эх, курить охота.

– Ты бросил, – напомнил Иван.

– Знаю, – вздохнул Сыскарь. – Но всё равно охота.

– Подыши свежим воздухом, легче станет. Я всегда так делал, когда бросал.

Они стояли у открытого окна, глядя на полную луну. Иван скрестил руки на груди, Сыскарь опирался ладонями на подоконник, глубоко вдыхая чистейший ночной воздух. Это и правда помогло, желание закурить сошло почти на нет. Вместо него захотелось спать. Сыскарь широко зевнул, бросил последний взгляд на луну, шагнул от окна, направляясь к кушетке, и замер. Со стороны леса (впрочем, лес тут был со всех сторон, куда ни пойди) донёсся жутковатый и долгий, приглушённый расстоянием вой.

Казалось, он не закончится никогда, а так и будет длиться и длиться, выматывая нервы и душу, сквозь ночь до самого утра, если, конечно, это самое утро вообще наступит…

– Надоел, – процедил Сыскарь.

Вой прекратился, как обрезанный.

– Шаман, – сказал Иван. – Интересно, это волк или собака?

– Чтоб я так знал. Но знаю точно, что это не моя музыка. Уж больно тоскливо.

– Я почему-то сразу нашего оленя вспомнил, – сказал Иван.