Колдун и Сыскарь

Или специально голову морочит, образ лепит? Что ж, правильно. Колдун деревенский в понимании городского человека среднестатистической образованности и должен, наверное, примерно так говорить. Ну, говори, говори. Авось, что полезное и скажешь.

Филин проглотил последний кусок мяса и завертел головой в разные стороны. Казалось, он может безо всякого труда повернуть её на триста шестьдесят градусов.

– Всё, Филя, – сказал Григорий. – Хорошего понемножку. Лети к себе, завтра тебя жду. Гость у меня, видишь? Серьёзный гость с серьёзным разговором.

Птица издала сложный горловой звук, снялась с человеческого плеча и, на мгновение заполнив распахнутыми крыльями половину кухонного пространства, исчезла в открытом окне.

– Так он у вас ручной? – поинтересовался Сыскарь. – Хотя что это я. Понятно, что ручной, если ест с руки. Вот уж не думал, что филина можно приручить.

– Приручить можно всякую живую тварь, – сказал Григорий. – И даже мёртвую. Было бы умение. И желание.

– У вас, значит, они есть? – машинально осведомился Сыскарь, а сам подумал: «Мёртвую? Что это он, совсем меня за лоха держит, колдовские понты в ход пошли? Русский вуду, блин».

– У меня много чего есть, мил человек, – усмехнулся колдун. – С избытком. Хорошо бы знать, чего тебе не хватает. Ты же не просто так в гости зашёл?

– Не просто.

– Излагай. Хотя нет, погоди, дай сам догадаюсь. Вы с другом этой ночью в засаде сидели у Сашкиных коровников, хотели поймать того, кто телят режет?

– Верно. Небось всё село уже судачит?

– Не без этого.

– Упустили. Ловкий зверюга попался.

– Ловкий и сильный. Другу твоему чуть горло не перегрыз?

– И это правда. Иван сейчас в больнице, его жизни ничто не угрожает.

– Будем надеяться. И ты пришёл ко мне спросить, был ли это в самом деле волк или кто-то другой, надевший волчью личину, – скучным голосом произнёс Григорий. – Оборотень по-нашему. Пришёл ко мне, потому что про оборотня тебе напел сторож Петрович. А я – единственный человек на всю округу, который хоть что-то в таких делах понимает.

– Всё правильно, – улыбнулся Сыскарь своей самой широкой, добродушной и открытой улыбкой. – Восхищаюсь вашей проницательностью.

– Нет, – сказал Григорий. – Не восхищаешься.

Они встретились глазами. Закалённая сталь против жёлтого бешеного пламени. Столкнулись, как бы пробуя, кто сильнее, и тут же отступили. Не время пока. И не место.

– Выпьешь? – неожиданно предложил Григорий.