Секс и тщеславие

Десятки горшков – подарок от Розмари Цзао! Теперь такое чувство, будто мы готовимся к похоронам!

– Я очень надеюсь, что у вас с подругой все решится с комнатами, – сочувственно сказала первая леди Шарлотте.

– Спасибо. Люси на самом деле моя двоюродная сестра. Моя мать и ее отец – брат и сестра, – пояснила Шарлотта.

– О, как мило! – хором воскликнули дамы.

Они кивнули Одену, прежде чем двинуться дальше, а тот уже изнывал от любопытства.

– Позвольте поинтересоваться, что же такое случилось в обеденном зале? Что так покоробило невозмутимых сестер Ортис из Манилы? – Люси и Шарлотта замялись на долю секунды, и Оден тут же уловил это.

 – Извините, я слишком любопытен.

– Нет, все нормально, – заверила Шарлотта, а потом на одном дыхании поведала, какой разговор только что состоялся у них с Розмари Цзао. – Она не отставала и устроила такой спектакль, что нам стало неловко и мы сбежали сюда в поисках убежища…

– Вообще-то, мне кажется, она хотела сделать нам приятное, просто таким специфическим способом, – перебила сестру Люси.

– «Специфическим» – это мягко сказано. Она с таким жаром убеждала нас согласиться на обмен! Я не могу понять, в чем ее интерес, – посетовала Шарлотта.

– А что, если нет никакого интереса? – предположил Оден. – Мне кажется, что вы, как это свойственно жителям Нью-Йорка, во всем ищете мотив… Я и сам этим грешу. Я имел честь познакомиться с миссис Цзао и думаю, что это предложение, вероятно, было сделано от чистого сердца. Она знает меня всего несколько дней, но уже пригласила меня провести семинар в Гонконге и даже сказала, что выделит место и позовет туда всех своих друзей.

А вчера она заказала ананасовый и кокосовый шербет для всех, кто прохлаждался у бассейна. Мне показалось, это прекрасный жест.

Шарлотта глубоко вздохнула:

– Наверное, я ошиблась. Думаете, я была слишком подозрительной и поспешила с выводами?

– Шарлотта, Оден не говорил такого… – начала Люси.

– Ну что вы, конечно нет, – уверял Оден.

– Да, боюсь, моя слабость в том, что я скована рамками приличий.

Я чересчур зациклена на благопристойности. Все так говорят.

Люси хотела закатить глаза, но удержалась. Она слишком хорошо знала эту игру сестры: Шарлотта была мастерицей по посыпанию головы пеплом. Теперь она смотрела Люси прямо в глаза:

– Дорогая, я делаю все это исключительно из лучших побуждений. Я здесь благодаря твоей щедрости, и меня интересует только сохранение твоего доброго имени.

– Моего доброго имени? – хохотнула Люси.