Минимальные потери

Разве что чуть сильнее забилось сердце, участилось дыхание, и предметы вокруг – от близких до самых далеких – приобрели необыкновенную четкость. Это ее зрение так реагировало на впрыск адреналина в кровь, и теперь без всякой оптики она могла сосчитать количество ребер в вентиляционной решетке, расположенной под потолком в дальнем конце летной палубы.

Девять. Девять тонких поперечных ребер.

Полсекунды – и перед глазами скользнуло слева направо прозрачное, гибкое и прочное, как титановая плита, забрало гермошлема – будто едва заметная рябь пробежала по чистейшей воде горного озера.

Опустились сверху и автоматически соединились с гермошлемом нейросенсоры, похожие на пучок щупалец неизвестного науке животного.

Теперь она могла ощущать «космический охотник», как продолжение собственного тела, и, соответственно, управлять им мысленно. Вернее, помогать управлению, потому что большую часть основных действий все же приходилось осуществлять руками – это было не столь быстро, как отдавать мысленные команды, но гораздо надежнее.

Эрика хорошо помнила, сколько времени, сил и невидимых миру слез (курсанты не плачут!) ушло у нее на то, чтобы овладеть хитрейшей наукой управления «космическим охотником». Самое трудное заключалось в том, чтобы научиться разделять и координировать приказы мозга, отданные рукам и другим частям тела, и нейросигналы, с помощью которых пилот мысленно связывался с машиной через сверхскоростной электронный вычислитель.

Поначалу казалось, что это невозможно. Или – или. Мозг категорически отказывался одновременно действовать через руки и нейросенсоры.

Возникало ощущение раздвоения сознания, и преодолеть его, добиться истинного слияния с машиной получалось далеко не у всех. Те, кто не справлялся, покидали летное училище. Некоторые уже с видимыми миру слезами на глазах – это чертовски больно, когда безвозвратно рушится мечта.

В полушаге от этого была и Эрика. Но – справилась. В какой-то момент словно переключился в голове невидимый рычажок, соединил то, что казалось несоединимым, и сразу все стало легко и понятно.

Настолько, что оставалось лишь удивляться, как это раньше она не могла постичь столь элементарные вещи.

Именно с этого момента у нее впервые зародилось, а затем разрослось и окончательно укрепилось убеждение, что женщины лучше мужчин водят космические корабли вообще и «космические охотники» в частности. Затем ей объяснили, что ее догадка, основанная на личном опыте, давно подтверждена официальными исследованиями.