Моялера

Перед нами высилось что-то исполинское, невероятно огромное и грубое отесанное, словно скала. И только мгновением позже я поняла, что это и была скала, но странным образом испещренная окнами самых разных размеров и форм. Но удивляло не то, что все они были разные по высоте, форме и стилю, а их расположение – они не шли рядами, как в нормальном здании, а были расположены так, словно кто-то разлил краску, и там, куда упали капли, решили сделать окна. Некоторые горели, но большая часть угрюмо смотрела темнотой.

Высота была совершенно невероятной, и снизу казалось, что многочисленные пики этой горы уходят далеко за облака.

– Нравится? – с нескрываемым восторгом спросила Ирма, и тоненькое попискивание в ее голосе говорили о том, что она не просто в восторге, она – на пике блаженства. – Ну, мы с тобой не с того ракурса смотрим. Это боковая часть. Мы с тобой смотрим на западное крыло. Пошли, посмотришь на это дело, так сказать, с фасада.

И она схватила меня за руку и понесла, как взбесившая лошадь.

Откуда в этой необъятной женщине столько скорости, я до сих пор не понимаю, ведь, с ее парусностью, ей должно было бы трудно просто быстро ходить. Но очевидно, у Ирмы какие-то свои законы физики. Мы неслись вперед, огибая огромную гору, которая разрасталась перед нами, становясь шире и еще выше, и когда, наконец, мы остановились, перед моим взором предстало нечто удивительное. Замок теперь не был похож на замок. Это, действительно, была огромная скала, которую возвели в продолжении горной цепи, окружающей небольшое плато. Сам замок выдавался вперед и занимал собой добрую половину всей долины, при этом все еще будучи единым целым с горным хребтом, который кольцом опоясывал поляну. Он ощетинился острыми пиками, уходящими далеко в ночное небо, и казался невероятно огромным, втрое больше старого. В центре скалы виднелись огромные панорамные окна, которые переливались бесчисленным светом огней, горящих внутри. Окна эти занимали несколько этажей подряд в центре здания. Точно такая же полоса, но одиночная, была на самом верху, где располагалась в комнате размером не больше кабинета. Я поняла, что Граф, как и прежде, проживал поближе к крыше, в добровольном уединении. Но и с фасада открывалась та же картина – кроме серии панорамных окон, все остальные были хаотично разбросаны, не подчиняясь никакой инженерной логике, и было сложно представить расположение комнат в этом исполине. Замок казался неприступным и грозным.