Арлет. Черное дерево

– Твои слова, Антарес, призывают к целомудрию, как и всегда, – сказал он, нежно поглаживая поверхность своих цепей, – И все же, никогда ничего не решают.

Антарес посмотрела на него все тем же мягким, жалостливым взглядом, словно это были лишь слова ребенка, еще не до конца понимающего, как устроен этот мир.

Воспользовавшись недолгим молчанием, Регул продолжил свою речь:

– Как уже было сказано ранее, я созвал вас сегодня, коль считаю, что четыре стихии должны быть едины, и решения, соответственно, тоже принимать едино.

И возможно то, что я собираюсь вам показать, сможет заставить тригоны огня, воздуха, воды и земли, – на последнем слове он сделал особое ударение, – взглянуть на некоторые вещи иначе.

С этими словами он поднял свой взор вверх, на железную клетку, в которой сидела Арлет. Впервые за все это время кто-то обратил на нее внимание.

Регул властно вытянул руку, и клетка, словно повинуясь его призыву, вздрогнула, а затем, легонько вибрируя, поплыла вниз, неся Арлет прямо в объятия железного круга.

Регул отошел в сторону, освобождая для нее место, и вскоре железное дно тяжело опустилось на землю, разнося по залу оглушительный скрежет. Никто из присутствующих не проявлял никаких эмоций, лишь легкое замешательство промелькнуло на некоторых лицах.

Как только Арлет оказалась внизу, Регул направился в ее сторону. Когда он приближался к ней, пленница успела перехватить его взгляд. Неземное обличие, в котором он появился ранее, поразило Арлет, и все же, оно не шло ни в какое сравнение с той сущностью, которая обитала в его глазах.

Сущностью, не похожую на обычный окрас радужной оболочки – вокруг зрачков человека-льва горели маленькие, но самые настоящие языки пламени. По сути своей это было невозможно, и все же они полыхали, пугая и завораживая одновременно.

Оказавшись у клетки, Регул легонько коснулся ладонью одного из железных прутьев. Сначала по телу Арлет пробежала горячая волна, а в следующий миг она увидела, как зал взрывается невероятной бурей эмоций.

Близнецы Альхена разразились каким-то душераздирающим криком – их крылья вырвались наружу, намереваясь поднять своих обладательниц в воздух, но цепи сдержали порыв, и обе они, словно громадные птицы, зависли на самой верхушке своего стула, тяжело дыша, и возбужденно скребя когтями кованое железо. Эхисис и Шемали остались на своих стульях, хотя их крылья тоже распустились, и теперь беспокойно подергивались, в такт бегающим взглядам их хозяев.