Сердце дьявола

В теории все было таким прозрачным и простым, без иносказательности и дополнительных трактовок. Однако на практике передо мной шел человек – простите, инквизитор – и насвистывал незамысловатую мелодию.

Он даже двигался бодро, расхлябанно, беззаботно. Разве это походка мирового зла? Он даже один лестничный пролет преодолел вприпрыжку. Альбинос даже на инквизитора не тянул, не то что на аватар Чернобога.

Все в нем было неправильно.

Ру… Слишком живой, слишком энергичный, слишком веселый. Полная противоположность тому, как мама описывала дьявола из древних сказаний.

Пожалуй, только его лукавый взгляд подходил под образ злодея.

Я вздохнула и беспомощно опустила руки. Нет, не могу. Мне нужно знать наверняка, что в этом парне с белыми волосами и алыми глазами живет зло. Никак иначе.

Инквизитор резко затормозил. Я не успела отреагировать и врезалась ему в спину. Крысенок возмущенно пискнул и соскользнул мне в вырез рубахи, забавно выставив вперед лапки.

– Прости, – сказал Ру. – Забыл, что меня переселили.

– Так мы не туда идем?

– Да нет.

– Так да или нет?

– Мы подошли, – ответил Ру. – Просто нужная дверь у тебя за спиной.

Я оглянулась. В отдельном закутке коридора виднелась массивная обитая железом дверь. Зачем такие меры предосторожности? Там кого-то запирают?

Ру заметил мой вопросительный взгляд и пожал плечами. Он достал из кармана большой железный ключ и принялся отпирать дверь.

– Видишь ли, малышка, я успел достать до самых печенок половину Оплота.

Что поделать, скандальный тебе достался напарничек! И чтобы меня никто ненароком не заколол во сне, пришлось принять меры. А то знаешь, как оно бывает? Идет себе человек с ножом ночью, колбаски отрезать захотелось или грибочков со стены собрать, а тут чей-то сапог валяется. Вот так споткнется несчастный и упадет. А в темноте кто знает, чье горло окажется под острием ножа?

Альбинос ухмыльнулся. Он рассказывал подробности своей жизни в Оплоте с таким видом, будто это была всего-навсего развеселая байка для попойки.

Я поежилась. Что-то в его бесшабашном веселье казалось наигранным. Будто за его непробиваемой самоуверенностью и хитрыми ухмылочками скрывалось нечто большее. Хрупкое. Уязвимое.

Ру не дал мне возможности задать вопрос. Он распахнул дверь и жестом предложил мне зайти внутрь. Я набрала в грудь побольше воздуха и нырнула в темное помещение.

Конечно, вряд ли в келье инквизитора воняло, как в камере для ведьмы.