Сердце дьявола

Ру отвел на конюшню наших лошадей, кинул монетку местному пацаненку, чтобы тот насыпал им овса или хотя бы чего-то съедобного, и подвел меня к двери. Заходить в трактир не хотелось. Я уже собиралась малодушно сбежать к лошадям, где точно лежит свежее сено, но меня остановили.

– Не дрейфь, – подмигнул мне Ру. – Уверен, это очень приятное место!

Мы вошли. Трактир поражал воображение. Если бы не табличка, я бы точно решила, что мы повернули куда-то не туда. Скудное освещение, кое-как сколоченные скамьи, блестящие от жира и пивных пятен столы.

Как тут есть? Как тут спать? Мне клопы едва ли на голову не сыпятся. Я повернулась к Ру. Судя по поникшим плечам, до него уже дошло, что где-то в своей жизни он точно повернул не туда.

– Рыбьи Ручьи, значит, – мрачно произнесла я.

– Да. Пойдем, договоримся с хозяином о ночлеге. Все равно деваться некуда.

Я была склонна не согласиться с последним утверждением. Как никак, под холмом был хлев или амбар, а слева от трактира стояла конюшня.

Все лучше, чем ничего. Однако возразить мне не дали. Ру подошел к мужику неопределенного возраста, стоящему за стойкой. Сальные волосы цвета серой плесени отлично сочетались с замызганным передничком в красненький цветочек. Мужичок отложил в сторону кружку, по которой размазывал ровным слоем грязь и щербато улыбнулся.

Он придерживался известного во многих деревнях принципа: в баню ходят только те, кому чесаться лень. Поэтому естественное напыление мужик хранил, как зеницу ока.

Грязь, по сути, служила ему естественной защитой. И от блох, и от лишних клиентов.

– Нам бы комнатку, – неуверенно произнес Ру.

– Допуштим, – прошамкал мужик.

– На двоих, – добавила я. – Мы люди честные, бедокурить не собираемся.

– Ништо так не укрепляет веру в шеловека, – со знанием дела произнес трактирщик, – как предоплата. Шешть медяков.

Ру послушно выложил деньги и только потом сообразил, что в таком месте ночлег никак не мог стоить дороже одной монетки.

Однако было уже поздно.

– Шпашибо, милок, – щербато улыбнулся мужик, жестом фокусника заставив все монетки исчезнуть. Случайно брошенный на стойку платок Ру тоже почему-то испарился. – Понимаю, дело молодое. – Я удостоилась подмигивания, больше смахивающего на нервный тик. – В кашдом вожраште швои прелешти. Только в молодошти щупаешь ишшо и чужие.

– Не обращай внимания, – тут же вмешался Ру, ненавязчиво уводя меня в зал.