Щит магии

Я отстранилась от застекленного окошка, но так и не отвела глаз от улицы.

– Что, если я вижу свой город в последний раз?

Она положила руку мне на колено.

– Я уверена, что ты еще вернешься.

Последнее воспоминание о моей комнате, отпечатавшееся в памяти, никак не выходило у меня из головы. Обломки и обрывки моей жизни, признанные недостаточно значительными, чтобы ехать со мной в Турию, валялись тут и там в небольших кучах. Дрожащее пламя за черной решеткой камина медленно умирало, проиграв сражение с необычайно холодным утром.

Я прикусила губу и снова уставилась в окно.

– Ничего не будет прежним.

Элейн откинулась на спинку, утопая в мягких подушках.

– Ничто не остается прежним. Каждый новый день отличается от предыдущего.

Но я заметила, что она тоже поглядывает на улицу. Этим утром она попрощалась с братом и передала ему письмо для их родителей. Она крепко сжала его в объятьях, велев во всем слушаться старшего конюшенного. Когда они отстранились друг от друга, ее руки дрожали.

Она должна будет пробыть в Турии лишь до тех пор, пока я не освоюсь, а затем – вернется домой.

Я отпущу ее.

– Наверное, ты права, – сказала я, слегка улыбнувшись. – И все же я хотела бы остаться и увидеть все изменения своими глазами.

Элейн вздохнула и вернулась к своей вышивке, а я продолжила смотреть, как оживают улицы сонного города. Я нечасто бывала в Халенборге: только во время большой ярмарки и особенно важных праздников.

Вдруг мое внимание привлек магазин. За окном мелькнула его выкрашенная дверь: яркое пятно в окружении серых зданий, которые сливались с серым небом.

Первые весенние цветы в наружных горшках отчаянно боролись с холодом. В маленьком окне я разглядела мужчину и женщину. На их светловолосые головы были натянуты теплые шапки, а сами они кутались в шерстяные пальто, не оставляя свои утренние хлопоты. Это был всего лишь краткий отрывок их жизни, пролетевший мимо меня за пару мгновений.

Мы проехали мимо яркой желтой двери, и я сползла на краешек сидения, выгибая шею, пока магазин совсем не исчез из вида.

Услышав мой тихий вздох, Элейн подняла брови и оторвалась от вышивания.

Часть стекла запотела от моего дыхания.

– С тех пор, как умерла моя мама, я еще ни разу не уезжала так далеко от замка.

В попытке сдержать улыбку Элейн сжала губы. Наконец она отложила вышивку и, покачав головой, наклонилась ближе, чтобы мы могли смотреть в окно вместе.

– А теперь еще дальше, – сказала она и подтолкнула меня плечом.