Щит магии

Леланд не мог ослушаться наследного принца, но его брови нахмурились, и он посмотрел на меня с беспокойством.

– Вы должны ехать рядом с каретой. Я не допущу, чтобы вы потерялись.

Я хлопнула в ладоши, и моя голова чуть не закружилась от радости. Мастер Хафа сложил руки на груди, но возражать не стал, и я тихо выдохнула от облегчения. Никто и никогда не спорил с Хафой: даже мой отец. Никакие мольбы не убедили бы его поменять уже принятое решение.

Мы с генералом пожали руки в знак согласия. Перед тем, как отпустить мою ладонь, он сжал пальцы еще крепче.

– Ваш отец не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось.

В ответ я тоже усилила свою хватку.

– Со мной все будет в порядке, генерал, но спасибо за беспокойство.

* * *

Джентри – моя лошадь масти паломино[1 - Паломино – соловая масть лошадей с золотистым окрасом туловища, а также почти белой гривой и хвостом.] – мерно стучала копытами по дороге. Я похлопала ее по бронзовой шее и глубоко вздохнула, стараясь не выдавать своего восторга.

Мы с Реном ехали за каретой, и настойчивый ветер обдувал мое лицо.

– Я перед тобой в долгу? – спросил Рен, подъезжая ближе. Остальные старались не мешать нам, следуя на небольшом расстоянии впереди и сзади.

Я подняла брови и пожала плечами.

– У тебя передо мной много долгов. Просто сейчас пришло время о них напомнить.

Он усмехнулся и цокнул языком, подгоняя своего скакуна, чтобы сравняться с каретой. Джентри последовала за ним, позволяя мне закрыть глаза и поднять лицо к небу.

Я всегда спрашивала себя: буду ли чувствовать себя иначе вдали от дома? Могу ли я быть по-настоящему свободна от стен, что постоянно меня окружают?

Ответ оказался сложнее, чем я думала. Я все еще была собой, но мое сознание как будто расширилось, чтобы вместить в себя как можно больше деталей окружающего мира.

– К концу дня ты перестанешь улыбаться, – голос Рена прервал мои мысли, и брат поерзал в седле.

Я только усмехнулась.

– Мне все равно, буду я улыбаться или нет. Лишь бы не возвращаться назад в карету.

 – Над нами кружили огромные черные птицы, но в остальном, единственным подвижным объектом на равнине была качающаяся от ветра трава. Я бросила взгляд назад. – Мы… можем поговорить?

Рен усмехнулся.

– День действительно покажется долгим, если мы не будем разговаривать хотя бы иногда.

Я закатила глаза и так понизила голос, что его было почти не слышно за хлюпаньем влажной земли под копытами лошадей:

– Отец знает о моей магии.