Осуждение зла

Увидев в свете фар собравшихся, подошли ближе, поздоровались. Стоявшие перед нашей верандой расступились, как бы давая понять милиции, где произошла эта трагедия. Видимо, старший по чину милиционер, поднимаясь на веранду, начал, приседая, молча рассматривать валяющиеся обгоревшие тряпки, кое-где почерневший пол. После, открыв притворенную дверь, позвал стоявшего рядом товарища следовать за ним и зашел в квартиру. Когда уже оба вышли из нее, старший спросил:

– Ну, рассказывайте, кто ее поджег?

– Как это кто? Сама! – дружно возмутились собравшиеся.

– Ладно, ладно! Разберемся.

Увидев прислонившуюся к нашей закрытой двери маму, старший спросил:

– Вы соседка пострадавшей? Что вы видели?

Отец шагнул вперед, пальцем показывая на нашу дверь, резко сказал:

– Здесь мы живем. Я видел все! – и, показав на ступеньки веранды, продолжил: – Мы с сыном стояли здесь, только подошли из сарая. Овечек доили, короче, управлялись со скотиной. Мы еще у загона стояли, увидели, как младший сын соседки, стоя вот здесь, у двери, пытается ее открыть.

Но, видимо, дверь изнутри была заперта, и он кричал, чтоб она, ну, его мать, открыла ему. Он долго дергал ручку и уговаривал мать открыть. А когда мы подошли, он попросил нас помочь ему открыть или сломать дверь. Но мы не успели… Дверь открылась, а там такой костер!

Отец попытался рукой изобразить увиденное.

– Ну и мы, конечно же, бросились ее тушить.

Старший махнул рукой стоявшему чуть подальше товарищу, что-то показал, обратился к окружающим:

– Ладно, давайте с веранды, освободите ее, говорю.

Милиционер, которого старший позвал, направил на пол фотоаппарат, начал снимать и на веранде, и в квартире все подряд.

– Давайте так… Сейчас уже поздно. Не хочется сегодня вас больше беспокоить. Но тех, кто что-то видел или что-то знает по этому поводу, прошу, когда завтра мы будем здесь, подойти и рассказать нам. А теперь спасибо большое! До свидания!

Машина заревела, переезжая арык, и исчезла за поворотом. Все еще взбудораженные соседи не могли успокоиться.

Из-за чего Зейнаб себя подожгла? Каждый выдвигал свою гипотезу.

– Бедняжка, вся обгорела. Не жилец! – сказал отец, весь измазанный сажей. Подняв местами прожженную телогрейку, повесил ее на гвоздик и, подойдя к умывальнику, попросил испуганную маму:

– Теплую водичку не нальешь?

– Налито, налито. Умывайтесь, – голос мамы задрожал.

Ее лицо тоже было в саже. Через полчаса ошарашенные и расстроенные этой трагедией люди начали расходиться.