На край любви за 80 дней

Какой дурой надо быть, чтобы разорвать отношения с отличным парнем из-за боязни уехать из дома?

– Надо что-то менять, – громко произношу я. – Если ты хочешь спасти магазин, Роми, пора себя менять. Это твой единственный шанс.

Я вскакиваю с постели – сна ни в одном глазу. Я ему покажу! Хватаю телефон и удаляю все сообщения Луиса. Чертов попугай Справедливой Розы больше не будет сниться мне в кошмарах.

Поскольку в квартире мало места, я держу несезонные вещи в коричневом кожаном чемодане под кроватью, старом и обшарпанном, как ботинок бродяги, но вполне исправном.

На крышке всего одна наклейка, в виде автомобильного номера штата Аляска. Верхняя часть стикера вытерлась, а по нижней можно прочесть надпись: «Последний рубеж». Я провожу пальцами по буквам и открываю крышку.

Остаток ночи я собираю вещи и пишу списки, а когда все собрано, сажусь и сочиняю письмо дядюшкам, полное фальшивого оптимизма и неискренних утверждений, призванных показать меня отважной искательницей приключений.

Притворяйся, пока не получишь желаемое.

После этого я открываю инстаграм, чтобы изучить конкурентов. В нашем большом городе фотографов пруд пруди, и все же в конце концов мне удается сузить круг подозреваемых до трех человек. Все они – молодые жительницы Нью-Йорка, путешествующие по миру, одна фотогеничнее другой. Я почти целый час рассматриваю их истории, многие из которых включают искусно подобранную одежду, сшитую из минимального количества ткани. У двух девушек более двенадцати тысяч последователей, а у третьей – сто тысяч.

У меня – тринадцать человек.

Еще минут двадцать я копирую их дерзкие взгляды через плечо, но бросаю это занятие, когда начинает болеть шея. При ознакомлении с перечнями стран, где они побывали, у меня спирает дыхание. Джунгли Вьетнама? Ледники Норвегии? Одна даже ухитрилась поработать уборщицей в Антарктиде, только ради возможности внести в список седьмой, и последний, континент. Для нее эта небольшая кругосветка – прогулка в Центральном парке.

Не то что для меня.

Я тру воспаленные глаза, пытаясь подавить сомнения. Не помогает даже мысль, что я собью спесь с этих самодовольных физиономий. Надо сосредоточиться. Я делаю несколько глубоких вдохов. Мой взгляд останавливается на томике Жюля Верна. Несмотря на сомнения Томми, Мерв в меня верит.

Будильник на прикроватной тумбочке показывает пять. Дядюшка Мерв встает в шесть, значит – сейчас или никогда.