На край любви за 80 дней

Может, это и к лучшему? Он ведь не упал за борт. Я вновь машу руками, пытаясь привлечь внимание первого помощника.

– Мартин! Тревога! Смотри!

Я во весь дух несусь к нему. Он поворачивается к членам экипажа, завершает свою речь, и группа расходится по своим делам. Не сбавляя шага, я тычу пальцем в пляж, оставшийся позади, и хриплю:

– Человек в воде… там… сзади…

Судно сбавило обороты, и я вдруг замечаю в воде еще одну фигуру. Этот человек стоит ближе к берегу, но когда мы подплываем, волна накрывает его с головой.

Я хватаю фотокамеру и навожу объектив на второго самоубийцу, как вдруг в поле моего зрения попадает третий. Он вроде стоит на коленях. А дальше в волнах болтается еще одна голова.

– Что за чертовщина? – бормочу я, поворачиваясь к Сиксмиту.

– Похоже на массовое самоубийство, – взволнованно говорит он. – Вот стервецы!

Мы продолжаем путь, и в воде вдоль пустынного пляжа появляется все больше человеческих фигур.

– Что происходит? – задыхаюсь от волнения я. – Ты можешь связаться с капитаном по рации?

Мартин делает большие глаза.

– Слишком поздно, – заявляет он, кладет планшет с папкой на ближайший шпангоут и начинает раздеваться.

– Придется самому!

– Не надо! – кричу я, удерживая его.

Он снимает форменный китель, оставив в моей руке только рукав, и тянется к ботинкам.

– Это опасно!

Мартин прекращает возню со шнурками и поднимает голову.

– У меня нет выбора. Посмотри, сколько их в воде – лемминги хреновы.

Я вновь хватаюсь за фотик и ловлю в фокус лица.

– Может, это какой-то религиозный культ? Что, если мы…

Я замолкаю, когда наконец удается навести объектив на одного из бедняг. Мужчину захлестывает волна, и он на мгновение исчезает из виду. Наведя резкость, я вновь ловлю фигуру в объектив, и впервые до меня доходит: что-то не так.

За спиной раздается сдавленный хрип. Оборачиваюсь и вижу, что первый помощник повис на перилах. Китель валяется на палубе, а ботинки по-прежнему на нем. Я кладу руку ему на плечо, но он сгибается пополам и хрипит еще громче.

– Мартин, – испуганно говорю я, – все хорошо. Не волнуйся. Я сбегаю на мостик…

Наконец он выпрямляется, и я могу разглядеть его лицо.

– Мартин… Ты… смеешься?

Он корчится от смеха пуще прежнего, хватает себя за колени и с трудом произносит:

– Точно, культ. Ой, не могу! Не иначе, долбаный культ!

Я в замешательстве оглядываюсь на берег. Уже и без фотика видно, что в воде множество фигур – не меньше сотни.