Дом Затмений

Чтобы выбор представителя сумеречных земель не пал на Ситали.

А в процессе соблазнения я помешаю сводной сестре отыскать источник силы Люмина.

Потому что сама украду корону лунного света.

Не для отца.

Даже не ради той власти, которую эта реликвия способна мне дать.

Но чтобы удержать отца от превращения во что-то непреодолимое, во что-то разрушительное.

Мне надоело жить в его тени. Терпеть угрозы, побои и страх.

Если смогу найти корону, уничтожу Атона и выиграю эту войну.

И когда отец падет, я без колебаний вырву солнце из его разрушительной хватки.

Я освобожу себя.

А потом освобожу Сол.

Надеюсь, огонь богини не испепелит меня за то, что поставила собственную свободу выше ее.

6

Чем дальше мы спускались вниз по реке, тем больше я замечала, что Сол, все еще застрявшая на небосводе, не двигалась вместе с нами. Я почувствовала странную тягу – как будто богиня держала конец веревки, обмотанной вокруг моей груди. Нежелание оставлять ее свет и тепло поселилось внутри меня.

На пятый час третьего дня нашего путешествия слова речного путешественника снова всплыли в моей памяти. Я все еще могла видеть часть лица Сол в северном небе, но богиня почти исчезла.

Над нами опустилась тень. Небо было в состоянии войны, яркая синева проигрывала битву приглушенно-серому. Тревожный оттенок. Температура тоже упала. Хотя большинство людей на борту восхищались ощущением прохладного воздуха на своей коже, у меня по спине бежали мурашки.

Огонь Сол, поселившийся в моих венах, раз за разом отважно прогонял холодящее душу чувство.

Киран и Сарик прогуливались по палубе. Молодой жрец наконец приспособился к волнообразному движению корабля на воде. Старшему же жрецу нужно было размять спину и ноги, но они все равно время от времени поглядывали на меня.

Отец не разговаривал со мной с тех пор, как поделился своим секретным планом, а потом попытался задушить меня. Когда боль в голове утихла, а приступ страха от произошедшего отступил, я наконец смогла расслабиться.

– Что такое? – тихо спросила я.

Он не хотел говорить, поэтому я порылась в сундуках, пока не нашла ручное зеркальце. Я с ужасом увидела, что в моем правом глазу лопнул сосуд, а из карамельного зрачка вырывалась красная молния.

С тех пор я не разговаривала ни с ним, ни с Сариком. Не потому, что злилась на них. Отец мог заметить внимание, которое они уделяли своей Атене.