Дом Волков

Бабушка ласково разговаривала с моим сыном, корчила глупые рожицы и развлекала его, как могла.

Я снова сосредоточилась на Бероне.

– Я не жалею об этом, какой бы ни была цена.

– Какова же цена? – наконец вмешался Падрен.

Я ответила ему, но выдержала холодный как лед взгляд Берона.

– Я должна стать таким же зверем, как он.

Голос Падрена прорвался сквозь напряженную битву, которая велась между мной и Волком. Его глаза расширились.

– Ситали… – его голос дрогнул.

– Не стоит, – процедила я сквозь зубы.

 – Не надо меня жалеть. Не бойся за меня. Превращение произойдет в любом случае, а беспокойство – пустая трата времени.

– Рейан тоже изменится? – спросил он, наклоняясь вперед.

– Нет, – ответил ему Берон.

– Будет ли Ситали опасной для своего сына? – многозначительно спросил Падрен Волка, как будто меня здесь вообще не было. Мой рот открылся, а боль пронзила сердце.

Берон постучал костяшками пальцев по столу.

– Я так не думаю, но она должна научиться контролировать свои эмоции, пока не произойдет первый переход.

– Когда это случится? – спросил Падрен.

– Боюсь, это решать Люмосу и Ситали. – Берон скрестил руки на груди. Его холодный взгляд скользнул по мне. – Но думаю, ждать осталось недолго.

Страх проник в самую глубь моего нутра. Я сказала Падрену, что беспокоиться не о чем, но сама боялась того, что должно было произойти. Я не для того так сильно старалась воссоединиться с сыном, чтобы самой стать для него угрозой.

Взгляд Берона немного смягчился, и он расслабился в своем кресле.

Нур вежливо кашлянула.

– Пока мы не поймаем Зарину и тех, кого ей удалось склонить на свою сторону, и пока твое превращение не завершено, думаю, вам будет безопаснее в другом месте, – сказала она, прежде чем оглядеть комнату. – Для всех нас.

– Что насчет Люмины? – спросила я, мои мышцы напряглись. – Думаешь, в Доме Луны мы будем в безопасности?

Келум покачал головой.

– Слишком очевидный выбор. Есть еще одно место, о существовании которого знают лишь немногие избранные.

Не буду объяснять здесь. – Келум обменялся многозначительными взглядами с братом.

Я раздраженно вздохнула.

– Как бы мне хотелось, чтобы вы двое перестали переговариваться между собой. Наш разговор должен быть открытым и честным. Это относится ко всем присутствующим.

Нур выпрямилась и так крепко вцепилась в подлокотники кресла, что я начала сомневаться, не расплавит ли она их, как сделала когда-то в Доме Сумерек.