Седьмое солнце

Мать и ее любовник замерли в изумлении. Они не двигались несколько мгновений, оставшись в тех позах, в которых были. Роуз тоже застыла от неожиданности и перестала кричать. Все это выглядело очень странно. Мать пришла в себя первой. Она быстро сообразила, что вопль дочери и разбитое стекло, очевидно, привлекли внимание, заметалась по квартире, в поисках причины, по которой окно разлетелось на куски.

– Ты что натворила, маленькая мразь?! Теперь без полиции вряд ли обойдемся! Ох, такое точно не оставят без внимания. Где тот выродок, который швырнул камень в окно? Небось кто-то из твоих дружков, сука! Кто-нибудь из тех, с кем ты трешься по подворотням, шлюха! Будешь зарабатывать на новое окно, теперь-то я не сомневаюсь, ты это умеешь!

Четырнадцатилетняя девочка щуплого телосложения, совсем еще не сформированная из-за плохого питания, плоская и несуразная, не понимала, почему с ней все это случилось.

Почему взрослый мужчина хотел надругаться над ее телом. Почему мать не защитила ее. Почему ее били за то, что она подверглась попытке насилия. Почему она получает непристойные оскорбления. Она ведь ни капли даже своим видом, не то что поведением не заслуживала ничего подобного. Почему этот мужик позволил себе даже мысль, что может прикоснуться к ней. Почему родная мать вместо того, чтобы защищать своего ребенка, избила ее и нарекла шлюхой. Роуз было больно и дело было совсем не в побоях. Она не хотела так жить. Ей было так горько, что она не могла собрать волю в кулак, чтобы пошевелиться. Слезы неконтролируемым потоком стекали по щекам, волосы за ушами уже намокли. Она не производила ни звука, не всхлипывала и не вздрагивала.

Крики и разбитое окно действительно привлекли внимание. Шум было привычно слышать из квартиры Кларков, но в этот раз он сильно отличался от обычной ругани. Спустя минут пятнадцать в квартиру позвонили. Соседка – добрая пожилая женщина, которую неизвестно как занесло в столь неблагополучный район, испугалась и вызвала полицию. Двое служителей закона стояли в дверях.

Роуз продолжала безразлично лежать на полу, когда один из них подошел и склонился над ней.

– Ты в порядке, дитя?

В тот момент, когда седовласый полицейский с добрым выражением лица и тревогой в голосе появился в поле зрения Роуз, она почему-то сразу поняла, что ее жизнь изменится. В плохую или в хорошую сторону – не имело значения. Она знала, что как прежде уже не будет и от этого стало немного лучше.

Мать пыталась все замять, но вид Роуз говорил сам за себя.