Каамос Каарины

Там он бросил ее имя в грязь.

– Да, больше ноги моей здесь не увидите!.. – бросает гостья растерянному секретарю. – И… я вовсе не замарашка с претензией на гения!

Рэймо замирает на мгновение и затем растерянно отвечает:

– Я совсем не…

Однако, Каарина не слушала ответ. Она уже летела к мостовой. Оттуда – к другой мостовой. И так дальше, дальше от дома профессора Леннокса, вглубь Гельсингфорса. Наконец дом затерялся за другими строениями, дымом из труб и грохотом переполненных пыхтящих омнибусов.

Город так похож и не похож на фото, что было в той газете.

Кайя осмотрелась по сторонам, убедилась, что дом Леннокса исчез из виду, перевела дух, вдруг вмиг продрогла и обхватив плечи – где ты, старый добрый шушун из Инари? – медленно побрела по тротуару. Самоходные экипажи, извергая черный дым, хищно сновали вокруг, толпы спешащих людей то в городских нарядах, то в рабочих куртках и брюках теснили деревенскую девочку с растоптанной мечтой на узком тротуаре.

Враждебные гудки и смех, безжалостная изморось, недавно оседавшая лишь на крыше оранжереи профессора… Так что, едва городская река поманила заблудившуюся обещанием приюта, Кайя сбежала, поскальзываясь бессчетное количество раз, по грязному холму под мост и, дрожа от слез и холода, задвинулась под стену, обхватив колени. Взялась за косу; как она предвкушала этот день, когда заплетала ее!.. Каарина зажмурилась вновь изо всех сил.

Река неспешно плескалась о грязный берег, будто она была дамой, которая плыла по набережной, приподняв многочисленные юбки.

Пусть и прекрасной, но чужой и холодной…

Шорох с правой стороны заставил девочку поднять голову и вздрогнуть от ожидания очередной опасности. Она суетливо дернулась, оглядываясь в поисках орудия защиты: из кучи прелых листьев выделилось некое светлое пятно и жалобно тявкнуло. Кайя напряженно вгляделась в полумрак и сообразила: лай означает собаку. Крупный щенок с обвислыми ушами тем временем несмело подобрался поближе и лизнул ее руку шершавым языком.

Девочка засмеялась. Сосед по укрытию завилял хвостом.

– Что мне теперь делать? – уставившись на повеселевшего бутузика, ткнувшегося ей в колено, невесело спросила Каарина.

Домой возвращаться нельзя – только не с разбитыми амбициями, ведь Инари ждет от нее подвигов. Ленноксы считают ее глупым неудавшимся гением, да и собственному отцу она безразлична.