Ждать ли добрых вестей?

Дело не в том, чтобы ехать, – приехать ведь надо. Все стремятся попасть домой. Все, повсюду и всегда.

Стемнело. Он катил дальше – бедный странствующий чужак. Куда его несет? Из мира этого в мир иной? Вы едете не туда, сказала она. В смысле – ей нужно не туда. Она ведь об этом? Или то было послание? Знак? Может, он и впрямь едет не туда – то есть не куда? Где-то ведь должна закончиться эта дорога – хотя бы там, где началась.

– Не надо, – вслух сказал он себе. – Экзистенциальной херни этой – не надо.

 – Если я пойду и долиною смертной тени.

И едва он решил, что навеки заблудился в Сумеречной Зоне, как они перевалили холм и внизу замерцали огни на А1 – затерянное шоссе, гигантская серая логическая артерия, что перегоняет машины из одной известной точки в другую. Аллилуйя.

Сама купит цветы[43 - Фрагмент первой фразы романа Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй» (Mrs Dalloway, 1925): «Миссис Дэллоуэй сказала, что сама купит цветы». Пер. Е. Суриц.]

Смотается в город, зайдет к «Максвеллу» на Касл-стрит, попросит флориста соорудить что-нибудь поэлегантнее.

В голубых тонах, для гостиной – композицию в корзине на подложке, поставить на камин – шпорник-то у них найдется? Или поздновато для шпорника? Не важно, конечно, какой на дворе сезон, – флористы не в саду цветы рвут, а заказывают в голландских теплицах. И в Кении. Цветы разводят в Кении, где, наверное, и людей поить нечем, не говоря уж цветы поливать, а потом эти цветы грузят в самолеты, которые выбрасывают в атмосферу тонны углекислоты. Так не годится, но цветы ей нужны.

Бывают ли цветы нужны? В честь помолвки пошли за кольцом в «Алистир Тейт» на Роуз-стрит, и Патрик сказал ювелиру:

– Этой красавице нужен крупный бриллиант.

Сейчас вспомнить – п?шло, а тогда показалось – обворожительно. Ну как бы. Патрик выбрал старый бриллиант в новой оправе – какой несчастный придурок, размышляла Луиза, в стародавние времена выкопал его в сердце тьмы? Теперь ее руки в крови.

Патрик – хирург-ортопед и привык быть за главного.

– Ортопедия – сплошь молотки и стамески. Я – продвинутый столяр, – пошутил он, когда они только познакомились, однако он был виртуоз, мог бы сколотить состояние на частной практике, но целыми днями вставлял пациентам штифты в государственной клинике. («В детстве с конструктором не наигрался».)

Луизе врачи никогда не нравились: поучишься в университете с медиками – больше никогда не доверишься врачу.