Ждать ли добрых вестей?

Что ж, Деббс за это поплатилась.) Ну, может, не издевалась – дразнила. («Давай, паршивец, посмотрим, как ты запылаешь».)

Назавтра в суде Дэвиду Нидлеру вынесли предупреждение, велели соблюдать распоряжение, к семейству не приближаться, и он так и делал, только спустя полгода вернулся с пистолетом.

Луиза въехала на стоянку в Хауденхолле. Отметиться в отделе, забрать свою машину, через пять минут опять в пути. Времени полно.

– Финальный отчет криминалистов, босс, – возвестил малолетний констебль Маркус Маклеллен, протягивая ей папку.

 – Как и предполагалось, пожар в зале автоматов – явно умышленное разжигание огня.

Двадцатишестилетний Маркус получил бакалавра по средствам массовой информации в Стерлинге (а кто нет?) и шевелюрой располагал такой, что, если б он ее отрастил, а не подстригал практично под каракулевую шапку, обзавидовалась бы Ширли Темпл. Он играл в регби, и однажды субботним утром Луиза чуть не околела на морозе, до хрипоты подбадривая Маркуса с трибуны (прекрасный, оказывается, метод спустить пар); ради худосочного неспортивного Арчи она на такие жертвы ни разу не пошла.

Маркуса перевели из полицейского участка, дело Нидлера было его крещение огнем, и он справился даже лучше, чем Луиза ожидала. Милый мальчик, просто ангелический, правильный, как римская дорога, круче, чем догадаешься по виду, и неизменно жизнерадостный. Как Патрик. Откуда она берется, эта жизнерадостность, – с молоком матери впитана? (Бедный, значит, Арчи.)

Она взяла Маркуса под крыло – наседка, одно слово.

Материнских чувств к коллегам Луиза прежде не питала – душу баламутит будь здоров. Очевидно, возраст, решила она. Но Маркус? – странное латинизированное имя, не в Риме же родился – в Сайтхилле. («Увлеченная матушка, босс, – пояснил он. – Хорошо, что не Титус. И не Секстус».) В деле Нидлера Маркус явил редкую остроту ума, но Луиза его отстранила, дала другое задание. Сказала: «Чтобы ты набрался опыта», но на деле просто не хотела, чтоб он зациклился на Элисон Нидлер, как зациклилась она. И теперь Маркус трудился над залом игровых автоматов на Брэд-стрит – пару недель назад автоматы таинственно пожрало огнем.

– Страховка? – гадала Луиза. – Или злонамеренно? Или гопота со спичками баловалась?

«Умышленное разжигание огня» – причудливое шотландское обозначение поджога, и Луиза полагала, что главный подозреваемый – всегда владелец. Когда ты на мели, соблазн страховки манит неодолимо.