Во власти искушения

Сэмми отбросила печальные мысли. Хватит себя жалеть. У нее прекрасная жизнь, рядом любящая семья, друзья, которые готовы разделить с ней как радость, так и горе, и работа, которую она действительно обожает. Желать большего было бы наглостью с ее стороны.

– Значит, нет. Хорошо. Что дальше?

– Итак, здесь располагается секретарь суда, здесь пристав, а тут человек, который ведет звуковую запись процесса или стенографирует. – Он прошел вдоль рядов. – А здесь скамья барристеров. Впрочем, мы стоим, когда обращаемся к суду.

Барристер, который ведет защиту, располагается ближе к присяжным, а выступающий на стороне обвинения – рядом со скамьей свидетелей. Солиситоры сидят за барристерами, там, где и ответчики. Дальше расположены скамьи для публики и прессы.

– Полагаю, имеет смысл снимать вас на том месте, которое вы обычно занимаете во время процесса, – вынесла решение Сэмми. Именно так она и планировала. – Не могли бы вы пройти туда?

– Одетым? – неуверенно спросил Ник.

– Да, – улыбнулась она.

 – Сейчас – да. Если не возражаете, не могли бы вы накинуть мантию – я проверю свет.

Ник кивнул и сделал, как она просила. Когда он встал у скамьи, она заметила, что он опять нервничает.

– Послушайте, ведь ваша фотография не появится на первых полосах газет с оскорбительным заголовком. Идея создания календаря – сделать художественные снимки красивых людей. Если вы считаете, что скамья недостаточно защищает вас, можете взять, например, бумаги. Обычно у вас есть с собой какие-то документы, папки с розовой ленточкой?

– Записи клиента.

У защиты с розовой ленточкой, у обвинения с белой.

Сэм вздохнула:

– Пожалуйста, постойте спокойно несколько секунд.

Ник повиновался, и ей удалось быстро сделать несколько снимков. Она подошла к Нику и показала их:

– Видите? Конечный результат будет выглядеть по-другому, но в целом композиция сохранится. Вы понимаете, что ваше человеческое достоинство не пострадает?

– Простите. – Ник опустил глаза. – Я понимаю, что смешон, но это ведь очень далеко от того, чем я занимаюсь ежедневно.

– Так вели себя все модели для этого календаря, – усмехнулась Сэмми. – За исключением актера. Он ощущал себя вполне комфортно. Полагаю, ему и раньше приходилось проделывать нечто подобное. Во имя искусства, разумеется.

– Разумеется, – кивнул Ник. Лицо его по-прежнему оставалось тревожным.

– Но ведь в суде вы тоже выступаете, разве это не сродни актерству?

– В некоторой степени, возможно.