Не бойся быть моей

При этих словах Линдсей вздрогнула, точно от боли, и он усмехнулся:

– Разве тебя не радует такая перспектива?

Она отвернулась, сжав губы.

– Нет, – произнесла она наконец. – Не радует.

Антониос медленно покачал головой.

– Я тебя не понимаю.

– Я знаю. – Она прерывисто вздохнула. – Ты никогда не понимал.

– И ты винишь меня?

Линдсей устало покачала головой:

– Уже поздно выяснять, кто прав, кто виноват, Антониос. Это так. Точнее, было так. Наш брак был ошибкой, как я тебе и сказала в письме и по телефону.

– Но ты так и не объяснила почему.

– А ты и не спрашивал, – резко ответила Линдсей, и Антониос нахмурился.

– Я спросил тебя тогда по телефону…

– Нет, – тихо ответила Линдсей, – ты не спрашивал. Ты лишь хотел знать, серьезно ли я это говорю, и я ответила «да». А ты повесил трубку.

Антониос пристально посмотрел на нее, сжав зубы так сильно, что заболела челюсть.

– Ты меня бросила, Линдсей, не я.

– Я знаю.

– А теперь ты хочешь сказать, что наш брак был ошибкой, потому что я не задал тебе нужных вопросов, когда ты меня бросила? Боже! Это же невероятно!

– Я ничего такого не имела в виду, Антониос.

– Тогда позволь и мне кое-что напомнить. Мне неинтересны твои объяснения. Все в прошлом. Единственное, что меня сейчас интересует, Линдсей, – это твое согласие. Рейс в Афины сегодня вечером. Если мы намереваемся вылететь на нем, нужно уезжать через час.

– Что? – Она посмотрела на него в изумлении.

– Ты хочешь развод?

Линдсей посмотрела на мужа, горделиво вздернув подбородок, серые глаза ее были холодными.

– Не думай, что можешь шантажом вынудить меня согласиться, Антониос, – сказала она. – Я полечу в Грецию не оттого, что хочу получить развод, а потому, что хочу отдать дань уважения твоей маме, объяснить ей…

– Не думай, – оборвал ее Антониос, – что сможешь рассказать ей слезливую историю о нашем разрыве. Не хочу ее расстраивать.

– А когда ты намерен сказать ей правду?

– Никогда, – коротко бросил мужчина. – Ей недолго осталось жить.

Слезы вновь заблестели в глазах девушки, отчего те стали казаться серебристыми.

– Ты и впрямь думаешь, так будет лучше? Обмануть ее…

– Тебя и вправду так беспокоит перспектива обмана? Можно подумать, ты сама никогда…

– Я не обманывала тебя, Антониос. Я любила тебя – по крайней мере, тогда, в Нью-Йорке, пусть это и была одна неделя.