Подари мне себя

– Я хочу заново открыть торговые точки по всей Азии. Манила, Сингапур, Токио и Гонконг. И я хочу, чтобы вы выступили на каждом открытии.

– Спела свою новую песню?

– Да.

– Но это определенный риск, вы не думали об этом?

Он удивленно поднял брови:

– Разве?

– Как долго вы стояли на моем крыльце?

– Довольно долго.

Аурелия чуть было не поддалась безумному импульсу спросить у него, что он думает об этой песне. Она работала над ней в течение нескольких месяцев. И эта композиция значила для нее больше, чем она готова была признать.

– А почему все же вы не хотите, чтобы я выступила в своем обычном стиле? – спросила она вместо этого.

В нем много фальши.

Ей не нравилось, что он буквально пронизывал ее взглядом. Да, ей это совсем не нравилось, но какая-то ее часть кричала: «Да, я притворяюсь и ты первый, кто это заметил». Откуда-то она взяла в себе силы, чтобы рассмеяться.

– Любой известный человек притворяется на сцене, Брайант.

– Зовите меня Люк. – Она ничего не сказала, и он сделал шаг к ней.

– Я не смогу ответить вам прямо сейчас.

– Вам бы лучше дать мне ответ в ближайшее время, так как на следующей неделе я улетаю на Филиппины.

Она вздохнула и покачала головой. Это не было «нет», просто она чувствовала себя…

– Боитесь?

– Что?

– Вы боитесь меня. Почему? – Аурелия молча смотрела на него, явно шокированная. И Люк слегка улыбнулся ей. – Честно? Я всегда говорю то, что думаю, Аурелия. Так почему вы боитесь?

Она ощетинилась.

– Потому что я вас не знаю. Потому что вы подкрались ко мне, вторглись сюда…

– Я спросил. Вежливо. И это вы начали целовать меня…

– Забудем об этом. – Она отвернулась, расстроенная тем, что он так много увидел и понял.

– Скажите мне, что вас пугает?

– Ничего, – солгала Аурелия.

– Вы боитесь меня или реакции публики? – Он подошел еще ближе к ней. Он был настолько уверен в себе, что это злило ее. И пугало.

– Ни то и ни другое.

– Вы знаете, у вас тоже не очень-то получается врать.

Она повернулась к нему, чтобы сказать что-то резкое, но ничего не пришло в голову. Все ее самодовольство и позерство испарилось. Она так устала притворяться, делать вид, что она совсем другой человек. И что ей это нравится. Хотя мысль о том, чтобы быть собой и позволить людям это увидеть, приводила ее в ужас.

– Конечно, я немного… обеспокоена, – сказала девушка. – Пресса жаждет высмеивать меня.