Порочная тайна

Двери лифта открылись, и Хэлис сначала пропустил Грейс вперед и лишь затем вошел сам. Двери со свистом закрылись, и Грейс ощутила неожиданный приступ клаустрофобии. Лифт был довольно просторным, и только они вдвоем находились внутри, и все же ей казалось, что она не может дышать. Не может думать. Она осознавала, что Хэлис стоит рядом, весь такой расслабленный, а лифт опускался все ниже и ниже под землю, к самому сердцу, зловещему сердцу этого ужасного строения. Внутри ее боролись сразу два чувства – соблазна и ощущения себя в западне; оба эти чувства она ненавидела.

– Еще несколько секунд, – мягко произнес Хэлис – он понимал ее страх.

Грейс привыкла скрывать свои эмоции, и у нее это хорошо получалось, поэтому она очень удивилась и встревожилась, что этот, по сути, незнакомец так легко и быстро «читает» ее. Никому прежде это не удавалось.

Двери открылись, и он простер руку наружу, показывая, что пропускает ее первой. Грейс осторожно вышла в обычный коридор с бетонными полом и стенами – как у любого другого коридора.

Справа она увидела толстую стальную дверь, спиленную с петель и теперь прислоненную к стене. Подвал Балкри Тэнноса. Ее сердце тяжело и глухо забилось в предвкушении и страхе.

Ну вот, они здесь. Хэлис прошел мимо нее, чтобы зажечь свет. Грейс увидела, что внутри подвал выглядит как гостиная или кабинет. Со все еще тяжело бьющимся сердцем, она ступила внутрь этой тайной комнаты.

Картин было очень много, слишком много, чтобы рассмотреть все сразу. Картины занимали каждый свободный участок стен, рамки практически касались одна другой.

Грейс сразу же определила по меньшей мере дюжину украденных картин – Климт, Моне, Пикассо. Миллионы долларов крылись в этих произведениях искусства.

Она тяжело выдохнула, и Хэлис засмеялся немного хрипло:

– Я, конечно, не эксперт, но даже я могу сказать, что здесь есть кое-что еще.

Она остановилась у картины Пикассо, которая исчезла лет двадцать назад. Грейс не особо разбиралась в современном искусстве, но сомневалась, что это подделка.

– Почему, – спросила она, рассматривая строгую геометрическую форму картины и все оттенки синего в ней, – вы вызвали эксперта по Ренессансу? Здесь картины всех времен и периодов.

– Ваша правда, – ответил Хэлис. Он подошел и встал сбоку от Грейс, также рассматривая картину Пикассо. – Хотя, честно говоря, такую картину могла бы намалевать в детском саду и моя пятилетняя крестница.

– Пикассо переворачивается в гробу от таких слов.