Ты только моя

Невозмутимый, самоуверенный – да. Но как он может быть законным наследником? И неужели он правда считает, что может занять трон прямо под носом у Азиза?

Когда ее хватятся в Сайаде и сопровождавший ее кадарский дипломат поднимет тревогу, Азиз отправится на поиски – и найдет ее. Потому что он в таком же отчаянном положении, как и она. Впрочем, учитывая, что сейчас она в плену посреди пустыни, возможно, ее положение чуть более отчаянное.

Внезапно с ужасающей ясностью Елена поняла, что Азиз может найти себе и другую невесту.

Почему нет? Они встречались всего несколько раз, инициатива исходила от нее. Он все еще может подыскать кого-то другого, хотя у него и осталось на это мало времени.

Учел ли это Халиль? Что мешает Азизу взять первую попавшуюся женщину и жениться на ней, просто чтобы выполнить условия завещания? Надо растолковать это Халилю. Это ее последний шанс.

Преисполненная угрюмой решимости, Елена рванула к выходу из шатра и шагнула прямо в тьму пустынной ночи – только чтобы наткнуться на двух часовых, стеной преградивших ей дорогу.

Она посмотрела на их бесстрастные лица, на винтовки, прижатые к груди, и дерзко вздернула подбородок:

– Я хочу поговорить с Халилем.

– Он занят, ваше высочество. – Голос охранника прозвучал мягко и вместе с тем неумолимо.

– Чем-то более важным, чем охрана его прав на наследование престола? – парировала она. – У меня есть сведения, которые будут ему интересны.

Охранники продолжали молча смотреть на Елену.

– Пожалуйста, вернитесь в шатер, ваше высочество.

Поднимается ветер, – сказал один из них.

– Передайте Халилю, что ему нужно поговорить со мной. – К своему несказанному огорчению, Елена услышала жалобные нотки в своем голосе. – Скажите, что у меня для него есть важная информация.

Один из охранников положил руку ей на плечо, и Елена окаменела под его прикосновением.

– Не трогайте меня.

– Для вашей собственной безопасности, ваше высочество, вы должны вернуться в шатер. – И, развернув Елену лицом к входу, он слегка подтолкнул ее, словно она была маленьким ребенком, которого отправили в угол.

Халиль сидел в своем шатре за тиковым столом и пальцем чертил маршрут через пустыню – из своего лагеря в Сайад. Триста миль. Триста миль до победы.

Невольно, не в силах удержаться, он посмотрел в угол карты, на негостеприимный клочок мрачной пустыни, где жило одно-единственное кочующее племя – племя его матери.

Абдул-Хафиз мертв, и племя матери теперь поддерживает его.